... перышко, смела домик, где Реми нашел убежище для своей госпожи, как соломинку, подхватила лодку, привязанную к иве на берегу ручья, и, величественная, могучая, свиваясь и развиваясь, подобно неудержимо скользящей вперед исполинской змее, зловещей громадой надвигалась на Реми и незнакомку.

Анри крикнул от ужаса и кинулся к воде, словно желая сразиться с ней.

- Неужто же вы не видите, что погибли? - в отчаянии завопил он. Сударыня, может быть, есть еще время, сядьте вместе со мной на мою лошадь!

- Нет, сударь! - ответила она.

- Еще минута, и будет поздно. Оглянитесь, оглянитесь!

Дама оглянулась, вода была уже в каких-нибудь пятидесяти шагах от них.

- Да свершится мой удел! - сказала она. - А вы, сударь, спасайтесь, бегите отсюда.

Лошадь Реми в полном изнеможении рухнула на передние ноги, и все усилия седока заставить ее подняться оказались напрасны.

- Спасите мою госпожу! Спасите даже против ее воли! - закричал Реми.

В ту же минуту, пока он старался высвободить ноги из стремян, масса воды, словно каменное сооружение, обрушилась на голову верного слуги.

Увидев это, его госпожа издала душераздирающий вопль и соскочила со своего коня, решив умереть вместе с Реми.

Но Анри, разгадавший ее намерение, тоже мгновенно спешился; правой рукой он охватил ее стан, снова вскочил со своей ношей в седло и стрелой помчался вперед.

- Реми! Реми! - кричала дама, простирая к нему руки. - Реми!

Ей ответил чей-то крик. Это Реми вынырнул на поверхность и с той несокрушимой, хотя и безумн...

... олжен знать ваши намерения.

- Мои намерения - вот они. Вы правильно угадали, любезный, - мой господин не граф дю Бушаж.

- Ах, вот что. Кто же он?

- Лицо гораздо более могущественное.

- Смотрите. Вы опять хотите солгать.

- Откуда вы это взяли?

- Я мало знаю домов, которые могуществом своим превосходили бы дом Жуаезов.

- Даже французский королевский дом?

- Ого! - заметил Реми.

- И вот как он платит, - добавил Орильи, пытаясь всунуть в руку Реми один из свертков с червонцами, оставленных герцогом Анжуйским.

Реми вздрогнул от прикосновения этих рук и отступил на шаг.

- Вы состоите при самом короле? - спросил он с наивностью, которая сделала бы честь и более хитрому человеку.

- Нет, при его брате, герцоге Анжуйском.

- А! Прекрасно; я готов преданно служить монсеньеру герцогу.

- Тем лучше.

- Ну и что же дальше?

- Как так - дальше?

- Да, что угодно монсеньеру?

- Монсеньер, любезнейший, - сказал Орильи, подходя к Реми и снова пытаясь всунуть ему мешок с червонцами герцога Анжуйского, - влюблен в вашу госпожу.

- Стало быть, он ее знает?

- Он ее видел.

- Он ее видел! - воскликнул Реми, судорожно сжиная рукоять ножа. - Когда же?

- Сегодня вечером.

- Не может быть! Моя госпожа не выходила из комнаты.

- То-то и есть! Герцог поступил, как настоящий школьник, - словно для того, чтобы доказать, что он по-настоящему влюблен.

- Что же он сделал, скажите?

- Он взял приставную лестницу и взобрался по ней к окну.

- А! - вырвалось у Реми, и он прижал руку к сердцу, словн...

... адей и тотчас же уехал в Шато-Тьерри.

Он мчался, охваченный гневом человека, чьи планы оказались внезапно нарушенными, то есть просто пожирая пространство.

В тот же вечер, еще засветло, он поднимался на холм, где расположен Шато-Тьерри, у подножия которого течет Марна.

Имя его открыло ему ворота замка, где жил принц. Что же касается аудиенции, то ее пришлось дожидаться более часа.

Одни говорили, что принц в своих личных покоях, кто-то сказал, что он спит, камердинер высказал предположение, что он занимается музыкой.

Но никто из слуг не был в состоянии дать точный ответ.

Анри настаивал на скорейшем приеме, чтобы уже не думать о поручении короля и всецело предаться своей скорби.

По его настоянию, а также потому, что он и брат его были известны как личные друзья герцога, Анри впустили в одну из гостиных второго этажа.

Прошло полчаса, стали постепенно сгущаться сумерки.

В галерее послышались тяжелые шаркающие шаги герцога Анжуйского. Анри узнал их и приготовился выполнить положенный церемониал.

Но принц, который, видимо, очень торопился, сразу же избавил посланца от всяких формальностей, - он взял его за руку и поцеловал.

- Здравствуйте, граф, - сказал он, - зачем это вас потревожили и заставили ехать к бедняге побежденному?

- Король прислал меня, монсеньер, предупредить вас, что, горя желанием видеть ваше высочество и в то же время не мешать вашему отдыху после стольких треволнений, его величество сам выедет к вам навстречу и явится в Шато-Тьерри не позже чем завтра....