... дорину приходилось выслушивать достаточно часто, особенно от практиков законоохраны. Однако он давно установил, что так рассуждают лишь люди, не имеющие способности к этому тонкому ремеслу. Те, кто ленятся, ищут простых способов при решении сложных вопросов, не становятся настоящими профессионалами. Хороший дворник всегда в белоснежном фартуке, потому что не сгребает грязь руками, стоя на четвереньках, а имеет метлу, лопату, совок и умеет ими правильно пользоваться. Имея дело с жестокими убийцами, бессовестными мошенниками, кровожадными выродками, Эраст Петрович никогда не испытывал такой брезгливости, как сегодня.

Почему? В чем дело?

Ответа не находилось.

Он свернул на Малую Никитскую, где фонарей было еще меньше, чем на бульваре. Здесь начался мощеный тротуар, и трость, пробивая тонкий слой снега, бодро зацокала стальным наконечником по камню.

У калитки, едва заметной в кружеве ажурных ворот, статский советник замер, не столько увидев, сколько почуяв легкое движение сбоку. Резко обернулся, на всякий случай взялся левой рукой за древко трости (внутри была узкая тридцатидюймовая шпага), однако тут же расслабил мускулы.

В тени ограды и в самом деле кто-то стоял, но этот кто-то явно принадлежал к слабому полу.

- Кто вы? - спросил Эраст Петрович, всматриваясь.

Фигурка приблизилась. Сначала он увидел меховой воротник шубки и полукружье собольего капора, потом, отразив свет дальнего фонаря, мерцающе вспыхнули огромные глаза на треугольном лице.

- Госпожа Литвинова? - удиви...

... скомпрометировать меня перед товарищами?

- И это для вас будет пострашнее виселицы, - уверил его князь. - Ни в тюрьме, ни на каторге никто из политических вам руки не подаст. Зачем государству вас казнить, брать лишний грех на душу. Сами в петлю полезете.

- Ничего, не полезу. Мне веры побольше, чем вам. Приемчики Охранки моим товарищам известны. Пожарский спорить не стал:

- Оно конечно, кто же поверит, что безупречный герой террора сломался и все выдал. Психологически недостоверно, я понимаю. Только вот... Господи, где же они... - Он порылся в своем желтом портфеле и извлек оттуда стопку небольших прямоугольных карточек. - Вот. А я уж испугался, думал, в спешке на столе оставил. Только вот, говорю, безупречный ли. Я знаю, у вас в партии нравы строгие. Вам бы лучше к анархистам, Николай Иосифович, у них оно того, поживее. Особенно с вашим пытливым характером. Полюбуйтесь-ка, господа, на эти фотографические снимки. Сделаны через потайное отверстие в одном порочнейшем заведении на Лиговке. Это вот наш Николай Иосифович, его тут сзади видать. А с ним - Любочка, одиннадцатилетнее дитя. То есть, конечно, дитя разве что в смысле возраста и телесного сложения, а по опыту и привычкам совсем даже не дитя. Но если ее биографию не знать, смотрится чудовищно. Вот, Петр Иванович, на эту посмотрите. Здесь и Николая Иосифовича хорошо видно.

Полицейские сгрудились вокруг Пожарского, с интересом рассматривая снимки.

- Взгляните, Эраст Петрович, какая гадость! - возмущенно воскликнул Смол...

... стола, уронив голову на руки, ритмично раскачивался и тихо, беспрерывно ВЫЛ.

- Сейчас, - сказал Грин и побежал обратно в коридор. Оглушенные агенты могли в любую секунду прийти в себя.

Сначала добил того, что неподвижно лежал навзничь. Потом повернулся ко второму, который бессмысленно хлопал глазами, привалясь к стене. Взмах, хруст кости. Кончено.

Опять бегом назад. Отдернул штору, чтобы подать сигнал Снегирю и чтобы в гостиной стало посветлее.

Аронзона трогать не стал - было видно, что толку от него не будет.

Развязал Иглу, вынул у нее изо рта кляп. Платком осторожно промокнул кровоточащие губы.

- Простите меня, - вот первое, что она сказала. - Простите меня. Я чуть вас не погубила. Я всегда думала, что не дамся им живой, а когда схватили за локти и поволокли., вся будто оцепенела. И возможность была, когда усадили в кресло. Могла выдернуть иглу и воткнуть себе в горло. Тысячу раз представляла, как это будет. Не вышло...

И вдруг всхлипнула, и слеза покатилась, прямо по синеющей скуле.

- Это все равно, - успокоил Грин. - Если бы и смогли, я бы все равно пришел. Какая разница.

Объяснение не утешило Иглу, а наоборот, сделало только хуже.

Слезы потекли уже из обоих глаз.

- Правда пришли бы? - задала она вопрос, лишенный смысла.

Грин и отвечать не стал.

- Что здесь? - спросил он. - Что с Аронзоном? Игла постаралась взять себя в руки.

- Это начальник охраны Храпова. Я не сразу поняла, думала, из Охранного. Но те себя так не ведут, этот сумасшедший какой-то. Они еще ...