... ала:

- Ну что же вы! Поставьте на него. Что вам стоит! Наверняка ведь получили от своего сатрапа какие-нибудь серебреники. Я вам потом отдам.

Эраст Петрович поморщился и скучным голосом сказал:

- Сто рублей на м-мсье д`Эвре. - И снова углубился в чтение.

- Итого, десять к одному, - резюмировал Лукан. - Господа, выигрыш небольшой, но верный.

В этот миг в шатер стремительно вошел Варин знакомец - капитан Перепелкин. Его было не узнать: мундир с иголочки, сапоги сияют, на глазу импозантная черная повязка (видно, синяк еще не прошел), голова обвязана белым бинтом.

- Ваше превосходительство, господа, я только что от барона Криденера! - солидно объявил капитан. - Имею важное сообщение для прессы. Можете записать - генерального штаба капитан Перепелкин, оперативный отдел. Пе-ре-пел-кин. Никополь взят штурмом! Мы захватили в плен двух пашей и шесть тысяч солдат! Наши потери - сущий пустяк. Победа, господа!

- Черт! Опять без меня! - простонал Соболев и бросился вон, даже не попрощавшись.

Капитан проводил генерала несколько растерянным взглядом, но вестника уже со всех сторон обступили журналисты. Перепелкин с видимым удовольствием стал отвечать на их вопросы, щеголяя знанием французского, английского и немецкого.

Варю удивило поведение Эраста Петровича.

Он бросил книгу на стол, решительно растолкал корреспондентов и негромко спросил:

- П-позвольте, капитан, вы не ошиблись? Ведь Криденер получил приказ занять Плевну. Никополь в совершенно п-противоположном направлении.

Было...

... ылкая, легко ранимая. - Он горько потупился. - С разбитым сердцем можно и в двадцать лет стариком стать.

Варя фыркнула:

- Ну уж в двадцать. Молодиться вам как-то не к лицу.

- Я не про себя, про Фандорина, - объяснил гусар. - Ему ведь двадцать один год всего.

- Кому, Эрасту Петровичу!? - ахнула Варя. - Бросьте, мне и то двадцать два.

- Вот и я о том же, - оживился Зуров. - Вам бы кого-нибудь посолидней, чтоб лет под тридцать.

Но она не слушала, пораженная сообщением. Фандорину только двадцать один? Двадцать один!? Невероятно! То-то Казанзаки его `вундеркиндом` обозвал. То есть, лицо у титулярного советника, конечно, мальчишеское, но манера держаться, но взгляд, но седые виски! Отчего же, Эраст Петрович, вас этак приморозило-то?

Гусар истолковал ее растерянность по-своему и, приосанившись, заявил:

- Я ведь к чему веду. Если шельма Эразм меня опередил, я немедленно ретируюсь. Что бы ни говорили недоброжелатели, мадемуазель, Зуров - человек с принципами. Никогда не посягнет на то, что принадлежит другу.

- Это вы про меня? - дошло до Вари. - Если я - `то, что принадлежит` Фандорину, вы на меня не посягнете, а если `не то`, - посягнете? Я правильно вас поняла?

Зуров дипломатично поиграл бровями, ничуть, впрочем, не смутившись.

- Я принадлежу и всегда буду принадлежать только самой себе, но у меня есть жених, - строго сказала нахалу Варя.

- Наслышан. Но мсье арестант к числу моих друзей не принадлежит, - повеселев, ответил ротмистр, и с рекогносцировкой было покончено....

... вую встречу?

- Соболев угрюмо кивнул.

- Далее вспомним историю с мифическим Али-беем, у которого д`Эвре якобы брал интервью. Это `интервью` обошлось нам в две тысячи убитых, и теперь русская армия застряла под Плевной уже всерьез и надолго. Рискованный трюк - Анвар неминуемо навлекал на себя подозрение, но у него не было выхода. Ведь в конце концов русские просто могли оставить против Османа заслон, а главные силы двинуть дальше на юг. Однако разгром первого штурма создал у нашего командования преувеличенное представление об опасности Плевны, и армия развернулась против маленького болгарского городишки всей своей мощью.

- Погодите, Эраст Петрович, но ведь Али-бей действительно существовал! - встрепенулась Варя. - Его видели в Плевне наши лазутчики!

- К этому мы вернемся чуть позже. А сейчас вспомним обстоятельства второй Плевны, вина за которую была возложена нами на предательство румынского полковника Лукана, выдавшего туркам нашу диспозицию. Вы были правы, Лаврентий Аркадьевич, J из записной книжки Лукана - это `журналист`, да только не Маклафлин, а д`Эвре. Румынского фата он завербовал без особых трудностей - карточные долги и непомерные амбиции сделали полковника легкой добычей. А в Букареште д`Эвре ловко воспользовался госпожой Суворовой, чтобы избавится от агента, утратившего свою ценность и, наоборот, начавшего представлять опасность. Кроме того, я допускаю, что у Анвара возникла потребность повидаться с Осман-пашой. Изгнание из армии - временное и с заранее заплан...