... койке, она спросила: - А вы как себя нынче чувствуете, моя милая?

- Лучше. Спасибо, мисс Легард. - Девушка была до нелепости благодарна за то, что кто-то поинтересовался ее самочувствием. - Меня ничего не беспокоит.

- Это еще ничего не значит, - жизнерадостно заверила ее старая актриса. - Меня, кстати, тоже. Но это же оттого что мы обе с вами закоченели... А вы как пережили эту ночь, миссис Дансби-Грегг?

- Вот именно, пережила, - слабо улыбнулась леди. - Как заметил вчера вечером доктор Мейсон, здесь не отель `Ритц`... А кофе пахнет восхитительно. Принесите мне чашку кофе, Флеминг, прошу вас.

Взяв одну чашек, налитых Джекстроу, я отнес ее молоденькой немке, пытавшейся здоровой рукой расстегнуть `молнию` на спальнике. И хоть видел, что она испытывает страшную неловкость, все-таки решил поставить светскую львицу на место, пока она не распустилась окончательно.

- Оставайтесь на месте, милая, и выпейте вот это. - После некоторого колебания она взяла чашку, и я отвернулся. - Вы, очевидно, забыли, миссис Дансби-Грегг, что у Елены сломана ключица?

Судя по выражению ее лица, она ничего не забыла. Однако мигом сообразила, что если светские хроникеры узнают о ее поведении, то смешают потом ее имя с грязью. В том кругу, где она вращалась, правило заключалось в том, чтобы соблюдать внешние приличия, даже если это и бессмысленно. Вполне допускалось сунуть ближнему нож под ребра, лишь бы благопристойно улыбнуться при этом.

- Прошу прощения, - любезно проговорила она. - Ну, конечно,...

... Спрыгнув вниз, я подал ей руку, затем посадил на большие сани. Забравшись на бочку с горючим, мы разглядывали северное сияние. Я не знал, с чего начать, почти не замечая этих светящихся складок желтовато-зеленого цвета, отороченных снизу алым и чуть ли не касавшихся поверхности плато. Но даже там, где светящийся полог был наиболее ярким, сквозь него тускло мерцали звезды. Написанная пастелью поэма эфемерности, картина эта вызывала в вашем воображении сказочную страну. Словно погруженная в волшебный сон, Маргарита Росс глядела на это зрелище. Как знать, может, как и я, она смотрела на это, но ничего не видела, а только думала о близком ей человеке, оставшемся позади, среди ледяной пустыни.

Когда она повернулась ко мне при звуках моего голоса и я заглянул в ее карие глаза, в которых отражались огни северного сияния, я увидел в них тоску и понял: я не ошибся.

- Мисс Росс, что вы скажете о последнем событии?

- Вы о мистере Малере? - Она сдвинула наверх снежную маску - марлевую повязку с ватным тампоном, в котором было прорезано отверстие. Чтобы расслышать ее голос, я наклонился к ней. - Что я могу сказать? Это так ужасно... Есть ли у бедняги шанс выжить, доктор Мейсон?

- Честно говоря, не знаю. Есть много факторов, которые трудно предсказать... Известно ли вам, что после того, как я вычеркнул вас из списка подозреваемых, во главе его я поставил Малера?

- Не может быть!

- Увы, это так. Плохая из меня ищейка, мисс Росс. Метод проб и ошибок, который я использовал, имел то преи...

... Спешка оказалась излишней. Услышав грозное рычание Корадзини, мы отказались от мысли воспользоваться удобным случаем и напасть на преступников. Схватив пистолет, Смоллвуд рывком повернулся к Елене, глаза его превратились в злобные щелки, зубы обнажились, как у хищника.

Я снова ошибся в отношении мнимого пастора. Такой способен убить и безо всякой причины.

- Елена! - громко вскрикнула миссис Дансби-Грегг, находившаяся ближе всех к служанке. - Берегись! - Она кинулась к девушке, чтобы оттолкнуть ее в сторону, но Смоллвуд, похоже, даже не видел ее. Он был вне себя от ярости, и никакая на свете сила не помешала бы ему нажать на спусковой крючок.

Пуля попала прямо в спину молодой аристократки, и несчастная женщина упала ничком в покрытый ледяной коркой снег.

Смоллвуд сразу же сумел взять себя в руки, словно и не было только что вспышки бешеного гнева. Не произнеся ни слова, он кивнул сообщнику и вскочил обратно в кузов. Затем направил на нас прожектор и пистолет. Корадзини увеличил обороты двигателя и включил передачу. Держа курс на запад, трактор уходил в темноту.

Сбившись в кучку, одинокие и брошенные, мы смотрели, как движется мимо нас вездеход, таща за собой сани и нарты, за которыми бежали на свободных поводках наши ездовые собаки.

Услышав голос молодой немки, я поспешно нагнулся к ней.

- `Елена`. Она назвала меня `Еленой`, - каким-то странным, словно удивленным голосом повторяла девушка. Я уставился на нее как на полоумную, затем перевел взгляд на убитую, лежавшую у м...