... тойки и, взяв ещё одну порцию, присел и приподнял пиджак. Это был не простой свёрток - это был маленький ребёнок не больше года и он спал. Я выругался про себя от отвращения. Дождь, вонючий бар, ребёнок и плачущий мужчина - мне стало ещё противнее.

Я не мог отвести глаз от этого типа. Он был ужасающе худ, и вероятно никогда не наедался досыта. Одежда его была порвана и висела на нем мешком. Лет ему было не больше, чем мне, рот был уныло опущен и глядеть на него было грустно и гнусно. Плечи его согнулись под тяжестью паскудной жизни. Может быть, когда-то он и жил полнокровной жизнью, но это было в далёком прошлом. И, черт возьми, он все ещё плакал. Слёзы катились по его щекам, когда он похлопывал ребёнка и что-то тихо ему шептал. Потом он нагнулся и поцеловал ребёнка.

И выпивка показалась мне противной. Я отвернулся, чтобы сунуть четвертак в сигаретный автомат, и услышал стук упавшего стула. Обернувшись, я увидел, что он бежит к двери, но в руках у него ничего нет.

Секунд десять я стоял неподвижно, держа пачку сигарет. Ну, что за проклятый мир, всегда здесь что-то случается. Я поставил стакан и выскочил на улицу. Дождь яростно ударил мне в лицо, кто-то истошно заорал сзади, чтобы я прикрыл дверь. Я не обратил на это внимания, потому что неясный силуэт бегущего человека, уже пересекал улицу. Он не думал ни о чем другом, а лишь бежал изо всех сил. Но кроме меня, им заинтересовался ещё кое-кто. От обочины оторвался чёрный `бьюик` и с ревом устремился по улице. Резкий звук выст...

... но было увидеть оборванных ребятишек, играющих во что-то и я, растрогавшись, также избавился от четверти своего выигрыша. Не желая выслушивать благодарности, я быстро вернулся в машину и, глядя на Эллен, сказал:

- Никогда не думал, что я такой мягкосердечный дурак.

Она тепло улыбнулась и, нагнувшись ко мне, крепко расцеловала. И на этот раз я не отрывался от неё намного дольше, чем раньше.

- Знаете, Майк, вы не такой эгоист, во всяком случае, не такой, каким хотите казаться.

Я проворчал, чтобы она не делала преждевременных заключений и повёл машину дальше. Было уже четверть десятого, мы здорово проголодались и я, доехав до Бродвея, отвёл её в одно заведение, где хорошо кормили и звучала приятная, спокойная музыка. Пока мы ждали заказ, Эллен выпросила у меня монетку и пошла звонить Патти. Я с трудом дождался её возвращения.

- Ну, как?

- Все в порядке. Большинство из сотрудников уже ушли. Она оставит папку у нас дома.

- может быть, мы встретим её где-нибудь, чтобы ускорить это дело?

- Зачем попусту рисковать. Патти и так достаточно взволнована и ей это может не понравиться. Дай бог, чтобы эти бумаги так же легко было вернуть, как и взять.

- Все будет о`кей, - возможно, мой голос прозвучал не очень убедительно, потому что Эллен лишь мельком кинула на меня взгляд и вновь принялась за закуску. - Не надо беспокоиться, мне необходимо лишь взглянуть в досье.

- Ладно, Майк, я волнуюсь лишь потому, что никогда не совершала таких поступков по отношению к своему начальству.

Эл...

... дальше, а сейчас вылезайте и не делайте лишних движений.

Практически, они зажали меня с обоих сторон и убежать было невозможно. Я достал последнюю сигарету и выбросил пустую пачку. Малыш оказался достаточно сообразительным и подобрал её. У меня не было спичек, но они даже не предложили мне огонька, так что я просто сунул сигарету в зубы. У меня пока ещё не было причин для беспокойства, по крайней мере, в это время и в этом месте. Ведь не так легко спрятать тело, а тем более, машину. Всему своё время, и я даже уже представлял себе, что может произойти потом.

Дверь в доме распахнулась и на фоне освещённого прямоугольника возник тёмный силуэт мужчины.

- Привет, скотина! - поздоровался я.

Лучше бы я придержал язык за зубами. Луи Гриндл ударил меня ладонью по лицу с такой силой, что я забеспокоился за блеск своих зубов. Два пистолета стукнули меня по спине, толкнув прямо на Луи, но я не стал уклоняться и нанес ему страшной силы удар прямо в челюсть, ощутив, что разбил в кровь его зубы и свой кулак. Парни сзади побоялись стрелять, но не остались в стороне. Один из них схватил пистолет за ствол и ударил меня рукояткой по голове. Я не успел почувствовать боли: просто сильный треск и полнейшая потеря памяти.

А потом пришла боль и почему-то не в голове, где ей должно было находиться, а вокруг, как будто тысячи иголок вонзились в тело и постоянно отдирали кожу от мяса, посылая дикие импульсы боли от ног до головы. Все тело, казалось, вопило от боли и сам я с трудом удерживался от к...