... ой новой цели.

Арти, разумеется, проживает в Виллидже. Я дошел до Бродвея, свернул налево и приковылял на площадь Колумба, сделав изрядный крюк по пути туда. Потом спустился и метро, чтобы сесть на первый же поезд. Маршруты поездов, отправляющихся с Шестой и Восьмой авеню, расходятся к югу от площади Колумба и снова сходятся на Западной Четвертой улице. Именно эта остановка и была мне нужна.

Первым подошел поезд с буквой `А` - тот, на котором певец Билли Стрейхорн хочет отправить всех в Гарлем. Я сел на него и поехал в противоположную от Гарлема сторону. В вагоне уже было человек девять, кислые парни в рабочей одежде да парочка молоденьких бездельников, которые дрыхли, разинув рты.

На этот раз остановки (их было шесть) не так раздражали меня. Пока я чувствовал себя в относительной безопасности.

Писатели, раз в десять лет приезжающие в Нью-Йорк с какой-нибудь Майорки, чтобы прикупить новые плавки, утверждают в своих книжках, что этот большой город никогда не спит. Уж они-то знают! Но на самом деле Нью-Йорк спит, да еще как, приблизительно с половины пятого до четверти шестого утра. Всего сорок пять минут, скажете вы, слишком мало для сна. Но они могут показаться вам вечностью, если вы окажетесь в числе тех немногих людей, которые бодрствуют в указанный промежуток времени. Особенно в таких местах, как, скажем, Таймс-сквер, которая прямо кипит двадцать три часа и пятнадцать минут в сутки. Шестая авеню - такое же место, особенно за пересечением с 8- й улицей, возле Виллидж-ск...

... ощущение, что они могут отвалиться. Но этого не произошло. Гросс сказал: - Не перебивай меня. Хаос рождает порядок. Итак, если ты не убивал Фермера Агриколу, значит, это должен был сделать кто-то другой. А у тебя, видимо, была иная причина отправиться к нему. И, наверное, ко мне тоже. Стало быть, вопрос заключается в том, что это за причина? И кому еще надо было убить Фермера Агриколу?

Я всегда думал, что большие шишки организации прямо-таки купаются во врагах, готовых в любую минуту разделаться с ними, и что насильственная смерть в их среде - обычное дело, а посему телохранителей они заводят вовсе не для форсу. Однако мистер Гросс, похоже, думал иначе, а ведь он тоже был большой шишкой в организации, так что ему ли не знать. Поэтому я оставил этот вопрос открытым и перешел к следующему.

- Чего я хотел, так это...

Но моя очередь еще не подошла.

- Э-э-э, минутку, - сказал Гросс. - Позволь мне, пожалуйста, подумать, разрешима ли эта головоломка на основе тех сведений, которыми я уже располагаю.

Я откинулся на спинку и позволил ему подумать.

Он думал, сложив губы бантиком, и со стороны его мыслительный процесс являл собой омерзительное зрелище. Спустя минуту Гросс проговорил:

- Есть, разумеется, еще и дочь, которая содействовала твоему побегу. Как бишь ее?

- Содействовала моему...

Он щелкнул пальцами, но звук был такой, словно Гросс хлопнул одной свиной отбивной по другой - Ее имя? - спросил он.

- Мисс Алтея, - сказал я - Но она...

- Да Алтея. Может, тут-то и зарыта ...

... ? - спросил Махоуни. - Какой смысл?

- Может быть, дядя Эл сам расскажет нам? - предложил я и взглянул на него, но дядя только молча сверкал глазами.

Слейд сказал:

- Слушай, ты, помнится, упоминал одно имя.

Я повернулся к нему.

- Я?

- Ага. Легавый, кажется.

- Тафи?

Слейд кивнул.

- Точно. Гэтлинг говорил о нем.

- Агриколе?

- Ага. Я помню. Он, мол, понятия не имеет, с чего бы племянник стал делиться такими сведениями с этим парнем Тафи.

Я снова повернулся к Гроссу.

- Достаточно? Мог ли мой дядя Эл знать, кто из полицейских получал сведения?

Мистер Гросс покачал головой.

- Нет, если Махоуни ему не говорил.

- Почему я должен был говорить? - сказал Махоуни. - Зачем это? Я вообще не имел с ним дела.

- Вот так, - проговорил я. - Дядя Эл понял, что ошибся, и боялся, как бы Агрикола позднее не задумался об этом. Он запаниковал. Последние несколько дней он жил в таком страхе, что почти не соображал. Спросите Траска и Слейда, они скажут. С той минуту, когда дядя понял, что организация преследует меня за его доносы, он не знал, как быть. Он не мог взять вину на себя и был так напуган, что оказался не в состоянии даже помочь мне. Дядя дал маху с Агриколой и со страху убил его. А потом сидел и ждал, пока все кончится.

- Судя по выражению физиономии Гэтлинга, а также по тому, что здесь говорилось, - сказал Махоуни, - ты, должно быть, не врешь, мальчуган. Вот только...

- Что?

- Крепыш Тони, - Махоуни указал на меня. - Нынче днем он опознал тебя в моем кабинете. Тебя, а не ...