... Я пошел за ним вдоль по коридору в прихожую, и как раз вовремя, чтобы остановить Кармелу, собиравшуюся открыть дверь.

Мы отослали ее в свою комнату, приказав запереться на задвижку, и Рэндом заметил:

- Веское доказательство силы того, кто все это придумал. Как ты считаешь, что из этого выйдет, Корвин?

Я пожал плечами.

- Сказал бы, если б знал. Но не беспокойся, сейчас мы вместе, что бы там ни было. Отойди-ка!

И я открыл дверь.

Первый громила попытался войти в комнату, просто отпихнув меня в сторону, но жесткий удар локтем отбросил его.

Их было шестеро.

- Что вам угодно? - вежливо осведомился я.

Вместо ответа мне показали пистолет.

Резким ударом закрыв дверь, я наложил крюк.

- Да, это они. Но откуда мне знать, что это не какой-нибудь из твоих трюков, Рэндом?

- Знать ты этого не можешь, но я дорого бы дал, чтобы твои слова были правдой. Выглядят они достаточно неприглядно.

С этим трудно было не согласиться. Ребята на крыльце явно были тяжеловесами, шляпы надвинуты до самых глаз, так что лица скрыты в тени.

- Хотел бы я знать, на каком мы находимся свете, - буркнул Рэндом.

Ощутив слабое дрожание барабанных перепонок, я понял, что Флора подула в свой свисток. Так что, когда звон выбитого стекла смешался со звуками воя и рычания, меня это вовсе не удивило.

- Она свистнула собакам. Шестеро волкодавов, которые, повернись все по-другому, перегрызли бы горло нам с тобой.

Рэндом согласно кивнул, и мы направились на звон высаживаемых окон.

Двое вооруженных громил были ...

... ребовалась хоть какая-то помощь, а я был наименьшим злом из всех остальных.

- И это верно.

- Как бы я хотел, чтобы здесь был Бенедикт. И чтоб Жерар не переметнулся.

- Желания, желания. Желай одного, делай другое, и посмотри, что из этого получится. тогда ты в любом случае не проиграешь.

- Хорошо сказано, - ответил он.

Некоторое время мы молча курили.

- Насколько я могу доверять тебе? спросил он.

- Ровно настолько, насколько я тебе.

- Тогда давай заключим договор. Честно говоря, я уже много лет считал тебя мертвым. Я не мог предвидеть, что ты появишься в самый критический момент и заявишь о своих правах. Но ты здесь, так что теперь говорить не о чем. Будем союзниками - объединим наши силы и осадим Эмбер. Тот из нас, кто выживет, займет место наверху. Если мы выживем оба - какого черта! - в конце концов мы можем драться на дуэли.

Я обдумал его слова. Они звучали, как самый порядочный договор, который мне когда-либо предлагали.

Поэтому я ответил:

- Ну хорошо, утро вечера мудренее. Я дам ответ завтра утром. Годится?

- Идет.

Мы допили наш виски и ударились в воспоминания. Плечо немного гудело, но виски помогло, легче было и от мази, которую наложил на рану Блейз. Через некоторое время мы совсем размякли.

Это кажется странным, я думаю, иметь столько родных и никаких родственных чувств, потому что жизнь предопределила каждому из нас свой путь. Боже! Ночь кончилась прежде, чем мы наговорились до устали. Тогда, хлопнув меня по здоровому плечу, он сказал, что устал немног...

... он бился в священной войне, за святое дело, потому что каждый удар он наносил с большим воодушевлением и внутренней силой. Умирая, он захватил с собой еще троих.

Следующий не обладал такой верой и не так хорошо владел мечом. Он был убит сразу же, и теперь их оставалось всего двое.

Блейз вытащил свой длинный филигранный меч, и лезвие его засверкало на солнце.

- Скоро, брат, - сказал он, - мы посмотрим, что они смогут сделать против Принца Эмбера.

- Надеюсь, только одного из них, - ответил я, и он ухмыльнулся.

Мы прошли примерно три четверти пути, когда наступила очередь Блейза.

Он ринулся вперед, мгновенно убив первого, кто находился перед ним. Острие его меча впилось в горло второго, и почти сразу он ударил плашмя по голове третьего, скидывая его вниз. Несколько мгновений продолжалась дуэль с четвертым, но и тут все быстро было кончено.

Я тоже держал свой меч наготове, поднимаясь следом за ним и глядя на то, что он делает.

Он был великолепен, даже лучше, чем я его помнил. Он несся вперед, как вихрь, и меч в его руке был живым в отблесках света. Они падали перед ним! Боже, как они падали! И что бы ни говорили о Блейзе, в тот день он показал себя истинным принцем и вел себя соответственно этому рангу. Я стал думать, сколько он продержится.

В левой руке он держал кинжал, используя его с ярой жестокостью, как только представлялась возможность. Он потерял этот кинжал, оставив его в горле одиннадцатой жертвы.

Я не видел конца той колонне воинов, которая выступила против н...