... жно принять за негра?

- Тогда в туалет для черных...

- Таких не бывает.

Мы торопясь пробирались между постройками и складами, не прислушиваясь к тому, удаляются или приближаются сирены. При всем постоянном петлянии и смене направления я вдруг понял, что с виду беспорядочная застройка пригорода делалась по хоро- шо продуманному плану, что она задумана с определенным смыслом. Все улочки сбегались к проспектам. Первый вел прямо на набережную вдоль мола и рейдов, другой - по центру застрой- ки и, по всей вероятности, соединял самые отдаленные складские территории, а третий проспект - торговые, он служил границей с городом. Если на каждый проспект в центре порта поставят полицейскую машину и устроят облаву, то никто, с какой стороны он бы ни шел, от них не уйдет. Машина, едущая за нами, по существу, толкает нас в ловушку. Как в кибернетическом лабиринте. Мышь добирается к своей цели, если подчиняется приказам экспериментаторов. Мы должны сделать что-то совсем другое, выскользнуть, вернуться! Вернуться на исходные позиции. И все повторится, говорил разум. Те же приказы погонят нас к центру лабиринта. Бежать! Сирены уже выли у нас за спинами.

Через несколько шагов Гут остановился и судорожно сжал мне руку. Из витрины нам дружески скалил зубы бородатый симпатяга с автоматом через плечо.

`Приди к нам!` - настойчиво призывал текст плаката. - `И здесь ты сражаешься за Европу!`

...

... ь обнаружил...

Ботинки двигались, топали и оббивали пыль. Пот лился у меня со лба, волосы взмокли, а комбинезон можно было выжимать. Это ведь невозможно, это невозможно... Я лежал без движения и тупо смотрел на нижнюю часть кузова.

Все давно уже ушли, но я не отваживался вылезть. Что я должен делать? Идти к капитану? Обо всем сообщить? Тогда бы я не дожил и до утра.

Перед глазами у меня стояло лицо той женщины, большие кровавые пятна на груди... Я не могу этому воспрепятствовать: что, если и Гофман получает свою долю? Сколько примерно уходящих фермеров они сопровождали, сколько нападений провели они, а не Патриотический фронт. Я начинал задыхаться под машиной, надо вылезать, что-то придумать, что-то предпринять! Довериться Тенсеру?

Впрочем, не кормился ли чем-то подобным и он?

Я пошевелился и с большой осторожностью выглянул наружу. Пусто! Ворота открыты, транспортер на своем месте. Я не должен выходить через ворота, никто не должен даже и подозревать о том, что я лежал здесь. Через окно я выскочил на другую сторо- ну гаража и проскользнул снова в столярную мастерскую. Я сидел на груде нарезанных досок и обдумывал. Оставалась единственная возможность - предупредить Шипперов об опасности. Убедить их, чтобы не ждали сопровождения и немедленно отправлялись в путь. Чтобы она плюнула на все и бежала, ничего худшего ей не может встретиться.. Но что, если она поднимет скандал, где-то расскажет? Тогд ...

... не ждал встречи с `Гильдеборг`. Летучий Голландец. Она разрушила мой покой. Я напрасно убеждал себя, что это случайность, что такое судно должно плавать - не отправят же его на дно. Оно просто стоит на якоре у африканских берегов, где еще ему быть? Ко мне это не имеет никакого отношения, капитан даже не узнал бы меня.

Я замедлил шаг. Поток людей швырял меня из стороны в сторону и уносил по широкому проспекту от порта к городу. Я увидел свободный столик в небольшом уличном кафе и в изнеможении дотащился до него. Обдумать!

- Двойное бренди!

Мир до сих пор не понял, что тогда случилось, а само судно ничего не объяснит. `Гильдеборг` умерла. Я понемногу отпивал бренди. Неповторимая и непонятная жизнь пульсировала прямо перед моими глазами. Каждое мгновение она меняла свою форму. Постепенно ко мне начало возвращаться спокойствие.

`Генерал Торрес` - судно, как всякое другое, только я знаю, что скрывается за ним. Возможно, оно везет какао или апельсины, а Фаррина, конечно, не занимается тем, что высматривает бывших матросов. Мне надо вернуться в порт, у меня нет ни времени, ни денег, чтобы медлить. Без матросской книжки непросто будет найти место, не на каждом корабле требуется пополнять команду.

Я допил бренди. Оно поставило меня на ноги, вернуло хорошее настроение.

С новой энергией я погрузился в переливающийся людской поток. Я знаю, что здесь стоит на якоре, и буду осторожен. Я ведь ...