... тили.

Рубашка оказалась белая, хлопчатобумажная, потрепанная на обшлагах и воротнике; старик отдал ему свою толстую шерстяную рубашку в красную клетку, которую можно было натянуть поверх белой. Он удивился, что старик вдруг ста, таким дружелюбным. Наверно, здесь сыграло роль виски.

Когда они съели холодную жареную курицу, которую принес сын, старик открыл кувшинчик самодельного виски. Все трое выпили, и старик в конце концов отдал свою винтовку и завязанные в платок патроны.

- Когда выпутаешься из этого дела, пришли мне деньги за винтовку, - сказал он. - Я хочу, чтобы ты дал мне слово. Не то чтобы меня волновали деньги. Благодаря виски я зарабатываю столько, что могу позволить купить себе другую. Но если ты уцелеешь, мне будет интересно узнать, как тебе это удалось, а винтовка, думаю, напомнит тебе, что я жду твоего рассказа. Это хорошая винтовка.

Рэмбо с ним согласился. Из такой винтовки можно было прострелить человека, как кусок сыра на расстоянии в полмили. Старик сделал кожаную нашлепку на прикладе, чтобы смягчить отдачу, а на мушке имелось пятнышко светящейся краски, чтобы легче было целиться в темноте.

Потом Рэмбо сделал то, что обещал: прошел вниз по ручью, прочь от того места, где старик держал бойлер, змеевики и кувшины. Вскоре он повернул на запад, позже собираясь свернуть на юг, в сторону Мексики. Он понимал, что добраться туда будет нелегко. Поскольку он не мог украсть машину - это...

... он. Единственный раз в жизни он проявил неосторожность, а я ему не напомнил, что подниматься нельзя. Он пополз к Орвалу.

- Парень нас обойдет, - упавшим голосом проговорил Лестер.

Слишком упавшим, подумал Тисл. Он неохотно повернулся: думать нужно прежде всего о живых. Их теперь семь, и у всех был растерянный вид. У всех, кроме Шинглтона.

- Я говорю, что парень нас обойдет, - продолжал Лестер. У него были порваны на колене брюки. - Он выйдет на нас с тыла.

Все головы повернулись к пологому подъему позади них, как будто парень уже мог появиться там.

- Он сюда придет, это точно, - чуть не плача, проговорил самый молодой полицейский. - Боже мой, пусть меня кто-нибудь отсюда выведет.

- Ну, иди, - сказал ему Тисл. - Беги вверх по склону. Сам увидишь, как далеко сможешь уйти, прежде чем он тебя подстрелит.

Полицейский опустил глаза.

- Ну, чего ты ждешь? - Тисл повысил голос. - Беги вверх по склону.

- Нет, - прошептал молодой полицейский. - Не побегу. - Тогда заткнись.

- Но мы должны подняться наверх, - сказал Лестер. - Пока он нас не опередил. Если мы станем мешкать, он придет туда первым и не выпустит нас отсюда.

Темные тучи вспорола молния, потом долго грохотал гром.

- Что это? Я что-то слышал, - встрепенулся Лестер.

Звук был негромкий и какой-то странный - будто кто-то задыхается.

Орвал. Он начал двигаться - как-то боком, неуклюже распрямляя колени, обеими руками сжимая ...

... кто не выходит из баров с пением. Ну, он оживил немного этот городишко. Это уж точно. Машина стремительно мчалась вперед. Настроение у него улучшилось. Все будет в порядке. Он укроется в Мексике. Пробраться незамеченным к шоссе оказалось не трудно.

Полицейские, приехавшие в этой машине, преодолевали, наверное, холмы с остальными или прошли дальше по дороге к грузовикам. В замке зажигания не было ключа, но он без труда соединил провода напрямую, и сейчас, проскочив перекресток на красный свет, чувствовал, что пройдет всего лишь несколько часов, и он будет свободен. Полиция, конечно, сообщит по радио его примерный маршрут и его попытаются остановить, но большинство их машин, вероятно, остались позади, так что особого сопротивления впереди не будет. Он пересечет город, свернет на боковые дороги и спрячет машину. Дальше пойдет по бездорожью. Может быть, сядет в грузовой поезд. Или в какой-нибудь другой транспорт. А то и самолет украдет. Черт возьми, возможностей полно.

- Рэмбо.

Голос испугал его, голос по радио машины.

- Рэмбо. Слушай меня. Я знаю, что ты меня слышишь.

Голос был знакомый, но он его давно не слышал. Рэмбо попытался вспомнить.

- Слушай меня. - Каждое слово было четким и звучным. - Меня зовут Сэм Траутмэн. Я директор школы, в которой тебя обучали.

Да, конечно. Его никогда никто не видел - только голос в течение многих дней не дававший никому покоя.

Больше ...