... имке банды.

- Тут ведь опять-таки сомнение находит, - вновь, приметно смутившись, заговорил Панов. - Очень уж соблазн велик на Ваську думать - а вдруг ошибка выйдет?.. Одно дело шулеровать, другое - атаманить. Был двойкой хорош, а в тузы не гож...

- И все-таки, - настаивал Гончаров.

- Ладно, - вздохнул Панов. - Почему все ж на Кабакова подозрение имею? Первое дело: никто с ним в знании тайги не сравнится. Пока он тут у нас художествовал - а это лет, наверное, семь тянулось - ни одного прииска, ни одной избушки, ни одного орочонского улуса не миновал. Я ведь тогда участковым служил, по разным поселкам живал - так я Ваську и у старателей в артелях прихватывал и в чумах... Но уж таков увертлив пес - ни разу не удалось с поличным поймать.

Старик замолчал, перенесшись мыслью в давний осенний вечер, вечер, когда он неожиданно для всех появился в жилище артельщиков...

У камелька, постреливавшего углями, возился кудлатый паренек-кашевар.

А на широких нарах улеглись в круг несколько мужиков с картами в руках.

Другие, свесившись с верхних полок, наблюдали за игрой. На майдане, освещенном керосиновой лампой, валялись скомканные деньги.

Увидев участкового, все словно окаменели, и только один из игроков сохранил полное спокойствие. Положив карты рубашкой наверх, он поднялся во весь свой недюжинный рост, оправил накинутый на плечи пиджак. Улыбнулся.

При этом резко обозначился шрам, протян...

... тащишь? Ей-богу, сердце не на месте. Позволь я ему брюшину пощекочу...

- Не мельтеши, Желудок. Сам знаю, что к чему. Парень-то, может, и сгодится на что. На дело брать его с собой все одно не будем. Узнаем, мент он или взаправду мобилизованный. - Кабаков некоторое время молчал, о чем-то размышляя. - Если не легавый, кое-чего порасскажет полезное. Он ведь по приискам мотался, следственно, и дорогу до них знает, а главное - сколько верст от каждого до райцентра...

Василий вдруг умолк, словно спохватившись, что сказал лишнее и с неудовольствием посмотрел на Желудка. Но широкое туповатое лицо бандита не выражало ничего, кроме покорности. И Кабаков, сощурив глаза, проговорил:

- Ну, а ежели... то пришить всегда успеем. А ты пока вот что: глаз с него не спускай ни днем, ни ночью. Головой мне за него отвечать будешь.

Колыхание ветвей, мелькание стволов, размеренное движение лошади...

Стахеев постепенно перестал замечать происходящее вокруг.

Очнулся от резкого окрика над самым ухом. Кто-то грубо рванул его с седла, и Стахеев мешком упал на землю. Подняв голову, он увидел, что банда спешилась на обширном пустыре, сильно заросшем кустарником. Кое-где виднелись остатки зданий, приисковых сооружений.

Всадники сгрудились возле приземистого полуразвалившегося барака.

Навстречу им появился низкорослый орочен с красным лицом. Суетливо подбежав к Кабакову, взял поводья его коня. До Стахеева, ка ...

... - не знаю. Может, меня уже не будет. Ты должен запомнить главное: он знает километраж от райцентра до каждого прииска, и это почему-то позволяет ему подстерегать машины...

Уже смеркалось, когда снаружи послышались возбужденные голоса, какой-то непонятный шум. Стахеев приник к двери, но ничего не смог разобрать.

- Тащите его в землянку! - раздался повелительный бас Кабакова.

Дверь распахнулась, и на фоне густо-синего закатного неба стали видны несколько силуэтов. Через мгновение кто-то мешком упал на лапник.

- Завтра выкопаете для него особую яму, а сегодня пусть ночуют вместе, - говорил Кабаков. - Стеречь пуще глаза.

Дверь закрылась. В полутьме Иннокентий с трудом различил нового пленника и чуть не вскрикнул от удивления - это был Шаман.

- Что смотришь? - подняв голову, спросил тот. - Думаешь, я тоже удрать хотел?

- Да никуда я не собирался сбегать, - возмущенно начал Стахеев.

- Все равно нам обоим конец, - убежденно сказал Шаман. И, помедлив, добавил: - Если не сумеем выкарабкаться.

Стахеев слушал его правильную речь и все больше убеждался, что Шаман не простая птица. Осторожно спросил:

- А вас за что так?

- Да потому что жулик этот твой Кабаков. По его приказу связного убили, а меня он сюда засадил, сказал, что заставит нужные ему донесения подписать... Подлец, ворюга!..

- Извините, не знаю, как вас звать-величать...

- А-а, - отмах ...