... ледным огнем, и рухнуло прямо над головой, сотрясая небосвод. Улица странно накренилась. Желтые мгновенные червяки, извиваясь, брызнули с одежды, а у Веры в поднявшихся волосах послышался резкий сухой треск.

Она пошатнулась.

- Давай вернемся!

- Ни за что! - весело сказал Денисов.

- Ты с ума сошел...

- Мне это и требуется...

- Нас убьет молнией...

Тогда он прижал ее к себе и, несмотря на сопротивление, поцеловал в твердые губы.

- Я люблю тебя!

И Вера подняла тонкую руку.

- Здесь...

Он заметил наверху мост с обрушившимися перилами, под коротким пролетом которого медленно и лениво, обнажая скользкую тину на камнях, струилась черно-зеленая Поганка. Это была именно Поганка, он узнал. Полчища сонных широких лопухов стекались к ней. На другой стороне, как ведьмины метелки, торчали голые ветви, и в мертвенной неподвижности их было что-то пугающее.

Он уже видел все это. Хотя - нет! Конечно! Это была ложная память, мираж, фактор, сопутствующий `проколу сути`. Огромный валун серым затылком высовывался из воды. Хватит выдумывать, сказал он себе. Нет никакого `прокола сути`. Нет никакого `внутреннего зрения`. Ничего нет. Обман.

Одиннадцать лет потеряны впустую. Надо стряхнуть с себя остатки дремучих грез и начинать жить снова. Пора. Мне тридцать три года.

Все было кончено.

Вера сильно тянула его:

- Пойдем...

- Ты прости, я приехал - иди, иди, дождь, страшно, я потом - завтра ил...

... сту. Это можно достичь путем тренировки. Скажем - обычная медитация. Скажем - самогипноз.

`Иисусова молитва`, `экзерциции`, `логос-медитация`, `путь суфиев` - и так далее. Впрочем, теперь это не нужно.

Широкая пятерня взяла его за плечо, и Сапук все с той же скучной злобой в голосе сказал:

- Иди-иди, оглох? - комиссар зовет.

Комиссар лежал на белых мешках, укрытый ватниками, и при свете дня было видно, какое у него заострившееся лихорадочное лицо.

- Простудился некстати, - сказал он, выдыхая горячие хрипы. - Совсем плохо, не время бы болеть... Сапук, оставь нас...

- Командир приказал охранять.

- Ты и охраняй - отойди на пять метров. - А когда Сапук, передав вожжи, отошел: - Что скажете, Александр Иванович?

- Сейчас Хильпе подъезжает к Горелому, - вяло ответил Денисов. - Там он высадит гарнизон, проведет его к Мокрому Логу и положит на Бубыринской гриве, развернув пулеметы в сторону болот.

- Помогите мне сесть...

Денисов передвинул тяжелые мешки, и комиссар взгромоздился, откинувшись, глядя в золотое небо.

- Вот что, Денисов, - спустя долгую, наполненную шуршанием ломких игл секунду, сказал он. - Неделю назад в Ромниках провалилась группа Ракиты - четыре человека, это подполье...

- Никогда в жизни не был в Ромниках, - ответил Денисов.

- Их арестовали одновременно, в ночь на восемнадцатое. Может быть, предатель?.. Группа занималась железной дорогой и теперь мы, как слепые...

Ден ...

... р не требовался. Огромная всемирная паутина разноцветных проводов возникла передо мной. Провода дрожали и изгибались, словно живые, - красные, синие, зеленые, - а в местах слияний набухали шевелящиеся осьминожьи кляксы. Я уверенно, как раскрытую книгу, читал их. Вот это линии нашего района, а вот схемы городских коммуникаций, а вот здесь они переходят в междугородние, а отсюда связь с главным Европейским коммутатором, а еще дальше сиреневый ярко светящийся кабель идет через Польшу, Чехословакию и Австрию на Аппенинский полуостров.

- Полиция! - сказали в трубке.

- Полиция?.. На вокзале Болоньи, в зале ожидания, недалеко от выхода с перронов, оставлен коричневый кожаный чемодан, перетянутый ремнями. В чемодане находится спаренная бомба замедленного действия, Взрыв приурочен к моменту прибытия экспресса из Милана. Примите меры.

- Кто говорит? - невозмутимо спросили в трубке.

- Нострадамус.

- Не понял...

- Нострадамус.

- Не понял...

- Учтите, пожалуйста, - взрыватель бомбы поставлен на неизвлекаемость.

В вашем распоряжении пятьдесят пять минут...

Отбой.

Я опять был на кухне, но уже не лежал, а сидел, привалившись к гудящему холодильнику, и телефонная трубка, часто попискивая, висела рядом на пружинистом шнуре. У меня не было сил положить ее обратно. Куда я собирался звонить? Кому? Еще никогда в жизни мне не было так плохо. Пахло свежими молодыми огурцами, и водянистый ...