... бивал трубку.

Но мореходов ждала еще одна неприятность.

Под окнами заскрипел морозный снег. Кто-то торопливо шел к крыльцу...

Хозяин краем уха уловил незнакомый голос, певуче ответила Варвара Тимофеевна. Затем голоса умолкли, видимо, гость раздевался. В горницу вошла хозяйка.

- Амос Кондратьевич, гость к тебе пожаловал. - Обернувшись, Варвара Тимофеевна добавила: - Проходи, милый человек, тут он, хозяин-то.

Корнилов поднялся с места, разглядывая посетителя.

- Да ведь это, кажись, Карла Карлыч, - признал он конторщика купца Бака.

- Садись, милости просим, - и подвинул стул.

- Я не думаль устроить вам помеха, - извинялся нежданный гость.

Он раскланялся со всеми, сел и вытащил большую трубку.

- Батюшко Карла Карлыч! - вдруг раздался голос Варвары Тимофеевны. Она всегда появлялась словно из-под земли. - Выйди в сени, мил человек, поохладись. Там и покуришь, а здесь грех - иконы стоят, огонек божий зажжен.

Карл Бринер рассыпался в извинениях и, повернув трубку, сунул ее в карман.

- Пива вот нашего отведай, Карла Карлыч, - обратился к немцу хозяин. - Варварушка, подай гостю пивца! Сами варили, на славу удалось, крепкое да пенистое.

Неловкое молчание длилось долго. Гость выпил, но разговора не начинал.

Молчали и хозяева. Наконец Корнилов не выдержал:

- С чем пожаловал, Карла Карлыч? Говори, не стесняйся, люди здесь свои - все приятели дорогие... Вот он, - показал Корнилов...

... сь покрутчики с уходящих в море судов. Толпились родные и близкие с покрасневшими от слез глазами. Отслужили молебен. Древний худенький попик в потертой ризе ходил по лодьям и, гнусавя псалмы, помахивал кадилом. Кормщики и хозяева, крестясь, совали в кружку медные деньги. Слабые порывы ветерка уносили в небо сизый сладковатый дымок курившегося ладана.

Лодью `Святой Варлаам` провожал сам хозяин Еремей Окладников. По старинному обычаю промышленники стали просить купца:

- Хозяин, благослови путь!

- Святые отцы благословляют, - степенно отвечал Еремей Панфилыч.

Стоявший рядом с Окладниковым взволнованный молодой кормщик Иван Химков добавил:

- Праведные бога молят.

Повернувшись лицами в сторону Соловецкого монастыря, мореходы торжественно помолились, испрашивая счастливого плавания, и разошлись сто своим судам. Послышались голоса кормщиков, отдающих приказания.

- Иван Алексеевич, - позвал Окладников и, развернув тряпку, протянул два золоченых креста, - ставь на счастье. По три целковых за штуку плачено... о тебе радел. - Еремей Панфилыч искоса взглянул на Химкова. - На мачты ставь!

- Сделаем, Еремей Панфилыч, поставим. - Торопясь, Химков взял из хозяйских рук кресты.

На лодьях выкатали якоря. Развернувшись по солнцу, надув паруса, белыми птицами побежали корабли к Студеному морю.

Окладников долго стоял на пристани с непокрытой головой.

Давно скрылись из виду лодьи, разошлись п...

... снова наступила тишина.

Далеко над лесом зажглось зарево. Казалось, полыхает лесной пожар. В ярко-красном небе отчетливо вырисовывались темные вершины дальнего леса.

Вскоре над лесом поднялся огромный огненный шар полной луны. Он медленно вставал все выше и выше, бледнел, уменьшался в размерах, словно растворяясь в ночной темноте.

Над берегом у самой воды неожиданно зажегся огонек.

- К берегу, - зашептал Малыгин, - к берегу гребись!

Прошло немного времени, огонек погас, и друзья услышали всплески весел н постукивание уключин. В темноте возник карбас, быстро идущий по течению. - Игумен за помощью к воеводе монахов погнал, - догадались мужики, - на шести веслах чешут.

- В рубахе ты родился, Степан, - обрадовался Петр. - Теперя мы куда хошь пройдем. Монахов захватим...

- Ну-к что ж, захватим, а дале...

- Тише, выводи лодку.

Вот карбас поравнялся с лодкой. Мужики стремительно бросились на монахов.

Через мгновение святые отцы лежали связанные с заткнутыми тряпками ртами.

Перетащив на берег мычащих от страха пленников, мужики раздели их до исподнего и сами облачились в монашеское одеяние.

- Ну-к что ж, недаром говорится: не всяк монах, на ком клобук, - пошутил Степан, весело оглядывая товарищей.

- Садись в лодку, братцы, пора за дело, - дрожа от нетерпения, упрашивал Петр. - Теперя мы пролезем в борть, и пчелки не зажалят.

Лодка шла под самым берегом. Малыгин пристально вглядывался в прибре...