... выйдете отсюда, сударь, - вскричал в свою очередь де Лоне, - я велю расстрелять вас, даю слово дворянина.

Бийо секунду помедлил, а затем, скрестив руки на груди в знак презрения и в последний раз взглянув в глава Де Лоне, покинул крепость.

Глава 17

БАСТИЛИЯ

Толпа, трепеща, хмелея, ждала под палящим июльским солнцем. Люди Гоншона смешивались с людьми Марата. Сент-Антуанское предместье узнавало и приветствовало своего брата - предместье Сен-Марсо.

Гоншоново войско возглавлял сам Гоншон. Что же до Марата, то он исчез.

Смотреть на площадь было страшно.

При виде Бийо крики усилились.

- Итак? - спросил Гоншон, подходя к фермеру.

- Итак, - отвечал Бийо, - этот человек не робкого десятка.

- Что вы хотите сказать? - спросил Гоншон.

- Я хочу сказать, что он упорствует - Он не хочет сдать Бастилию?

- Нет.

- Он уверен, что выдержит осаду?

- Да.

- И вы думаете, что он будет держаться долго?

- До смерти.

- Значит, он умрет.

- Но сколько же человек умрут вместе с ним! - сказал Бийо, сомневаясь, по всей видимости, в том, что Господь дал ему, Бийо, то право, которое без колебаний присваивают себе генералы, короли. Императоры, - право проливать людскую кровь.

- Ничего! - отвечал Гоншон. - Раз половине французов не хватает хлеба, значит, их народилось чересчур много. Правда, друзья? - обратился он к толпе.

- Правда, правда! - с возвышенным самоотвержением согласилась толпа....

... сказал он, - добивались вы ареста доктора Жильбера или нет?

Но графиня, хотя и спала, сделала последнее усилие, вырвала свою руку и, собрав оставшиеся силы` произнесла:

- Нет, я не стану говорить.

Король взглянул на Жильбера, как бы спрашивая, чья воля победит: его или графини? Жильбер улыбнулся.

- Вы не станете говорить? - спросил он. И, не сводя глаз со спящей Андре, сделал шаг в сторону ее кресла.

Андре содрогнулась.

- Не станете говорить? - повторил он, сократив расстояние, отделявшее его от графини, еще на шаг. Тело Андре напряглось в последней схватке.

- Ах, так вы не станете говорить! - сказал он в третий раз и, оказавшись совсем рядом с Андре, протянул руку над ее головой. - Значит, вы не станете говорить!

Андре корчилась в страшных судорогах.

- Осторожнее! - воскликнул Людовик XVI. - Осторожнее, вы убьете ее!

- Не бойтесь, ваше величество, я имею дело только е душой; душа сопротивляется, но она уступит.

Он опустил руку и опять приказал: `Говорите!`

Андре выпрямилась и попыталась вдохнуть воздух, словно что-то душило ее.

- Говорите! - повторил Жильбер, снова опустив руку. Все мускулы молодой женщины были так напряжены, что казалось, они вот-вот лопнут. На губах ее выстудила пена, судороги выдавали начало эпилептического припадка.

- Доктор! Доктор! - взмолился король. - Осторожнее!

Но доктор, не обращая внимания на его мольбы, в третий раз опустил руку и, дотронувшись лад...

... августейшие гости Фландрского полка были вынуждены удалиться в свои покои.

Все это несомненно было просто проявлением бурного французского характера, и если бы оргия так и закончилась восторгами, французы бы охотно простили ее участников. Но офицеры на этом не остановились Разве верным сторонникам короля не ду его величеству слегка уколоть народ - род, который доставил королю столько Оркестр недаром играл:

Зачем любимого печалить? Именно под эту мелодию король, королева и дофин удалились.

Не успели они уйти, как пирующие, распаляя друг друга, преобразили пиршественную залу в захваченный город.

По команде г-на Персеваля, адъютанта г-на д`Эстена, рожок протрубил атаку.

Атаку против кого? Против отсутствующего противника.

Против народа.

Сигнал атаки столь сладостен для уха французов, что офицеры приняли Версальскую театральную залу за поле брани, а прекрасных дам, наблюдавших из лож это отрадное их сердцу зрелище, - за врагов.

Крик: `В атаку` - грянул из сотни глоток, и начался штурм лож. Правда, нападающие были в расположении духа, внушающем так мало страха, что противники сами протягивали им руки.

Первым взобрался на балкон гренадер Флачдрского полка. Г-н де Персеваль вынул из своей петлицы крест и наградил его.

Правда, это был Лимбургский крест - одна из самых малозначащих наград.

И все это свершалось во славу австрийской кокарды, под громкие крики против национал...