... вы скажете графине де Беарн, что ее сын не будет землевладельцем, что она никогда не получит ни копейки из наследства Салюсов. Кроме того, сцена заклятия Камиллы будет в вашем исполнении гораздо более правдоподобной, нежели сцена гнева Ореста - в моем.

- Он шутит! - вскричала графиня.

- Чуть-чуть, поверьте мне!

- Где она остановилась, наша сивилла?

- Вы прекрасно знаете: в `Поющем петухе`, на улице Сен-Жермен-де-Пре.

Большой черный дом с огромным петухом, нарисованным на листе железа Когда железо скрипит, петух поет.

- Это будет ужасная сцена!

- Я тоже так думаю. Но, по моему мнению, надо рискнуть. Вы мне позволите сопровождать вас?

- Ни в коем случае, вы все испортите.

- Вот что сказал мне наш прокурор, с которым я советовался: можете принять это к сведению. Избить кого-то у него в доме - за это штраф и тюрьма. Избить же его на улице...

- За это ничего не будет, - подхватила графиня. - Вы это знаете лучше, чем кто-либо.

На лице Жана появилась кривая усмешка.

- Долги, которые платятся с опозданием, возвращаются с процентами, - сказал он. - Если я когда-нибудь вновь встречусь с этим человеком...

- Давайте говорить только об интересующей меня женщине, виконт.

- Я больше ничего не могу вам рассказать о ней: поезжайте!

Жан отступил, уступая дорогу карете.

- Где вы будете меня ждать?

- На постоялом дворе. Я закажу бутылку испанского вина и, если вам понадобится по...

... Неужто она и вправду мертва?

- Я другого мнения, господа, - спокойно отвечал державший Андре человек. - Надеюсь, что мадмуазель де Таверне всего-навсего лишилась чувств.

- Колдун! Это колдун! - воскликнул барон.

- Господин барон де Бальзамо! - прошептал Филипп.

- Он самый, господин барон, и я весьма рад, что мне удалось узнать мадмуазель де Таверне в этой ужасной давке.

- Где именно, сударь? - спросил Филипп.

- Около особняка Гардмебль.

- Совершенно верно, - заметил Филипп. Неожиданно выражение радости сменилось на его лице мрачной подозрительностью:

- А почему вы привезли ее так поздно, барон?

- Сударь! Вам нетрудно будет помять мое затруднительное положение, - не удивившись вопросу, отвечал он. - Я не знал адреса вашей сестры и приказал своим людям доставить ее к маркизе де Савиньи, одной из моих приятельниц, она живет недалеко от королевских конюшен. А этот славный малый - вот он, перед вами, - это он помог мне поддерживать мадмуазель... Подойдите, Контуа.

Бальзамо махнул рукой, и из фиакра вышел лакей в королевской ливрее.

- Этот славный малый служит в королевских конюшнях, он узнал мадмуазель, потому что отвозил вас однажды из Ла Мюэт в ваш особняк.

Мадмуазель обязана этой счастливой встречей своей необычайной красоте. Я приказал посадить ее в фиакр рядом со мной и вот теперь имею честь вам доставить со всем моим почтением мадмуазель де Таверне м...

... орила вам о том, что вы мне не нравитесь, господин Жильбер; ваш голос меня раздражает, мне противны ваши философские разглагольствования. Зачем же вы упрямо пытаетесь со мной заговаривать?

- Мадмуазель! - заговорил Жильбер, побледнев, но сдержавшись. - Разве можно раздражить порядочную женщину, выразив ей свое расположение?

Честный человек достоин любого другого человека, а вы обходитесь со мной так жестоко! Ведь я, может быть, заслуживаю вашего расположения более, чем кто-либо иной, и горячо сожалею о том, что вы не замечаете меня.

При слове `расположение`, повторенном дважды, Андре широко раскрыла глаза и вызывающе посмотрела на Жильбера.

- Расположение? - воскликнула она. - Ваше ко мне расположение, господин Жильбер? Оказывается, я ошибалась. Я вас считала наглецом, а вы - еще того хуже, вы - безумец.

- Я - ни наглец, ни безумец, - возразил Жильбер с притворным спокойствием, дорого стоившим этому гордецу, что хорошо известно читателю. - Нет, мадмуазель, природа создала меня равным вам, а случай сделал вас моей должницей.

- Опять случай? - с насмешкой спросила Андре.

- Мне следовало бы сказать: Провидение. Я никогда бы не заговорил об этом с вами, но ваши оскорбления заставляют меня об этом вспомнить.

- Я - ваша должница? Вы сказали - ваша должница? Я правильно вас поняла, господин Жильбер?

- Мне было бы стыдно, если бы вы оказались неблагодарны, мадмуазель.

Бог награ...