... точный запас пищи, чтобы выдержать осаду!

- Кажется, то, что вы говорите, не лишено некоторого смысла, - сказал с улыбкой Гардин, - спросим у Оленьей Ноги, что он думает об этом!

Оба направились к месту, где молодой шавано недвижно стоял, все еще устремив взгляд на хижину.

12. НА КРАЮ ПРОГАЛИНЫ

Оленья Нога, по своему обыкновению, внимательно выслушал предложение своих друзей и, когда они кончили говорить, обрадовал их заявлением, что это было бы самое разумное из всего, что они могли сделать. Он повторил, что, по его мнению, приближающийся отряд виннебаго должен был состоять не менее, чем из пятидесяти человек. Этого было достаточно, чтобы они могли разделиться на маленькие части и так заполонить местность, что нигде нельзя было бы чувствовать себя в безопасности.

Первое, что наши друзья должны были теперь сделать - это выяснить, насколько возможно, свободна ли от врагов дорога, ведущая в Гревилль. Если бы стало известно, что это так, то троим конным членам маленького общества осталось бы только ехать, как можно скорее, в колонию, спасаясь от возможного преследования.

Очевидно, шавано один мог с уверенностью сказать, когда можно будет тронуться в путь, но даже и он, несмотря на свою прозорливость, не мог ничего сказать, пока все предположения не были проверены.

Весьма возможно, что Огненная Стрела не солгал, сказав, что отряд виннебаго состоял из пятид...

... я неподалеку от хижины, хотя несколько в стороне от того места, где убил Огненную Стрелу.

- Я думаю, что место выбрано удачно! - пробормотал он, расположившись на земле, - я не стою перед самой дверью и в то же время отлично вижу всю лицевую сторону хижины, а также труп, лежащий на земле. Если на помощь к этим злодеям подоспеют союзники, я их увижу, а они меня нет!

Что бы не означал последний дымовой сигнал, осажденные индейцы больше не прибегали к этому способу переговоров. Прошло всего несколько минут после того, как Оленья Нога его заметил, и вот он уже кончился. Дым поднимался таким же прозрачным голубоватым столбом, каким его видели юноши, когда стояли на возвышении и смотрели на хижину, к которой они направлялись уже так давно и с такими трудностями. В ясном, холодном воздухе глаз мог разглядеть маленькое облачко, не более, чем в несколько футов в диаметре. Это были исчезающие следы черных клубов, посланных к небу осажденными воинами.

Они скоро совсем рассеялись, так что глаз не мог различить ни малейших следов того, что произошло еще недавно.

Линден со своей позиции внимательно наблюдал небесный свод.

Его глаза уже довольно сильно устали, но все-таки он надеялся разглядеть ответный сигнал виннебаго, спешивших сюда.

Однако, он не увидал ничего.

Насколько охотник мог разглядеть, кругом не было ничего, похожего на ответный сигнал индейцев.

- Это подае...

... ождя: вместо того, чтобы отдать ему лошадь перед всеми, он отозвал его в сторону и отдал ее так, что этого - как он думал - никто не видал. Все это, естественно, произвело надлежащее действие на вождя виннебаго.

Лошадь, которая сильно рвалась вперед, шла быстрым галопом и скоро очутилась на повороте дороги. Может быть, Черному Медведю и приходило в голову, что неосторожно заезжать так далеко в стране хотя бы и ничтожного неприятеля. Если у него в этом отношении было какое-нибудь сомнение, оно наверное рассеялось, когда в следующий момент из-за дерева выпрыгнул на дорогу человек не более чем в двух десятках футов от него.

Лошадь так испугалась этого появления, что вдруг остановилась, упершись всеми четырьмя ногами в землю, и издавала тревожное фырканье. Не будь ее всадник так ловок, он наверное перелетел бы через голову.

Опомнившись, вождь увидел Оленью Ногу, стоящего на дороге с карабином, причем левая рука была протянута, чтобы в любой момент схватить ствол у замка, а правая лежала на спуске, на который надавливал указательный палец. Голова была слегка наклонена налево, и открытый глаз зорко наблюдал за вождем.

Целью служила не темная грудь удивленного воина, а его лоб, и, стоило еще чуточку нажать на железный язычок, выдававшийся на нижней части ружья, чтобы тотчас вылетела пуля, пробив насквозь темнокожий лоб.

Черный Медведь не был трусом, но никогда в своей жизни ни был т...