... . Я поклонился.

- Что вы здесь делаете? - строго спросил он, медленно произнося эти слова и как бы рассматривая их перед собой. - Как вы попали на палубу?

- Я взошел по трапу, - ответил я дружелюбно, без внимания к возможным недоразумениям с его стороны, так как полагал, что моя внешность достаточно красноречива в любой час и в любом месте. - Я вас окликнул, вы спали. Я поднялся и, почему-то не решившись разбудить вас, хотел пойти вниз.

- Зачем?

- Я рассчитывал найти там кого-нибудь. Как я вижу, - прибавил я с ударением, - мне следует назвать себя: Томас Гарвей.

Вахтенный вытащил руку из кармана. Его тяжелые глаза совершенно проснулись, и в них отметилась нерешительность чувств - помесь флегмы и бешенства. Должно быть, первая взяла верх, так как, сжав губы, он неохотно наклонил голову и сухо ответил:

- Очень хорошо. Я - капитан Вильям Гез. Какому обстоятельству обязан я таким ранним визитом?

Но и более неприветливый тон не мог бы обескуражить меня теперь. Я был на линии быстро восходящего равновесия, под защитой всего этого случая, во всем объеме его еще не установленного значения.

- Капитан Гез, - сказал я с улыбкой, - если считать третий час ночи началом дня, - я, конечно, явился безумно рано. Боюсь, что вы сочтете повод неуважительным. Однако необходимо объяснить, почему я взошел на палубу.

Некоторое время я был болен, и мое состояние, по мнению врачей, станет еще...

... невежливо, - сказала девушка, - но меня почему-то заботит, что я не все знаю. Не все вы рассказали нам о себе. Я вчера думала. Знаете, есть что-то загадочное. Вернее, вы сказали правду, но об одном умолчали. А что это такое - {одно?} С вами в море что-то случилось. Отчего-то мне вас жаль. Отчего это?

- О том, что вы не договорили вчера?

- Вот именно. Имею ли я право знать? Решительно - никакого. Так вы и не отвечайте тогда.

- Дэзи, - сказал я, доверяясь ее наивному любопытству, обнаружить которое она могла, конечно, только по невозможности его укротить, а также - ее проницательности, - вы не ошиблись. Но я сейчас в особом состоянии, совершенно особом, таком, что не мог бы сказать так, сразу. Я только обещаю вам не скрыть ничего, что было на море, и сделаю это в Гель-Гью.

- Вас испугало что-нибудь? - сказала Дэзи и, помолчав, прибавила: - Не сердитесь на меня. На меня иногда {находит}, что все поражаются; я вот все время думаю о вашей истории, и я не хочу, чтобы у вас осталось обо мне память, как о любопытной девчонке.

Я был тронут. Она подала мне обе руки, встряхнула мои и сказала:

- Вот и все. Было ли вам хорошо здесь?

- А вы как думаете?

- Никак. Судно маленькое, довольно грязное, и никакого веселья. Кормеж тоже оставляет желать многого. А почему вы сказали вчера о кружевном платье и золотых туфлях?

- Чтобы у вас стали круглые глаза, - смеясь, ответил я ей. - Дэзи, есть у в...

... оваться по-настоящему. Мысли появлялись очень быстро и с силой. Так я, например, узнав, что Гарвей идет к Гезу - немедленно, с совершенным убеждением порешил, что если есть на меня какие-нибудь неведомые мне подозрения, лучше всего будет войти теперь же с Гарвеем. Я думал, что барышня уже далеко. Ничего подобного, такого, чем обернулось все это несчастье, мне не пришло даже в голову. Одно стояло в уме: `Я вошел и увидел, и я так же поражен, как и все`. Пока я здесь сидел, я внутренне отошел, а потому не мог больше молчать.

На этих словах показание Бутлера отзвучало и смолкло. Он то вставал, то садился.

- Дайте вашу руку, Бутлер, - сказала Биче. Она взяла его руку, протянутую медленно и тяжело, и крепко встряхнула ее. - Вы тоже не виноваты, а если бы и были виноваты, не виновны теперь. - Она обратилась к комиссару.

- Должна говорить я.

- Желаете дать показания наедине?

- Только так.

- Элиас Бутлер, вы арестованы. Томас Гарвей - вы свободны и обязаны явиться свидетелем по вызову суда.

Полисмены, присутствие которых только теперь стало заметно, увели Бутлера. Я вышел, оставив Биче и условившись с ней, что буду ожидать ее в экипаже. Пройдя сквозь коридор, такой пустой утром и так полный теперь набившейся изо всех щелей квартала толпой, разогнать которую не могли никакие усилия, я вышел через буфет на улицу. Неподалеку стоял кэб; я нанял его и стал ожидать Биче, доп...