... еперь Горюнов не упустил случая познакомиться с литературой в столице, а кое-что привез с собой. Поэтому путешественники решили сделать на острове дневку, чтобы осмотреть береговые обрывы внимательнее, а кстати дать отдых людям и собакам.

На другое утро все трое в сопровождении Горохова отправились вдоль морского берега. Разрушительная летняя работа солнца и моря еще не начиналась, хотя низкое солнце, лучи которого падали отвесно на обрывы, уже кое-что сделало. Эти обрывы достигали двадцати - двадцати пяти метров вышины; с верхнего края огромными фестонами то выше, то ниже свешивались надувы плотного смерзшегося снега, подобно тем, которые свешиваются нередко с крыш домов после сильных метелей.

Но только здесь, где зимние пурги так часты и сильны, эти фестоны достигали четырех - шести метров длины и по двадцать - сорок метров ширины при толщине в один - два метра. Под этими надувами начиналась отвесная стена обрыва, состоявшая в верхней части то из сплошного льда, то из песчано-глинистого наноса. Лед по обрыву представлял сплошные массы различной ширины, как бы огромные ледяные стены, уходившие в глубь острова. Промежутки между этими стенами были заняты наносом, состоявшим из тонких чередующихся слоев глины, мелкого песка и льда. У верхнего края обрыва, там, где какой-нибудь фестон обрывался, можно было видеть, что и лед и наносы перекрыты слоем песка, глины или торфа, оканчив...

... Наконец все перебиты, немногие спаслись, тупик наполнен кучами птицы.

Шум сразу затих. Люди опрокидывают изгородь и начинают уборку добычи:

связывая ремешками попарно ноги, перебрасывают птиц через те же палки, служащие теперь носилками; два человека несут к стану две палки с тридцатью - сорока парами уток или же пятнадцатью - двадцатью парами гусей; дети тоже тащат на своих палках груз, но поменьше.

У стойбища все сваливают в кучу, и начинается новая работа - ощипывание перьев и потрошение; пух собирается в кожаные мешки, потроха сваливаются на пластины корья. Горят костры, калятся камни, приготовлены все деревянные сосуды - сегодня будет обильный суп из потрохов. Шум, говор, визг детей, усердно помогающих и мешающих всем, наполняют воздух.

Вот возвращаются и лодочники и несут еще охапки птиц - они собирали по озеру подбитых стрелами загонщиков с берега.

После чистки, уже вечером, началось копчение птицы впрок: отсутствие соли и посуды не позволяло сохранить птицу долго в другом виде. Поэтому из корья устраивали шалаши; под их крышей на жердях подвешивали очищенных птиц, а на земле разводили дымокур, который нужно было поддерживать несколько дней. Поздно вечером кончились работа и еда, а на следующее утро нужно было повторить то же самое на другом озере, через день - на третьем.

Медлить было нельзя, так как маховые перья быстро отрастают и птица начинает, хотя и плохо, летать...

... за моим одеялом. Он сказал:

<Иди, но сейчас же возвращайся назад!>

Аннуир взяла свое меховое одеяло и сказала Ордину на ухо:

- Ночью, когда там уснут, я приду к тебе, расскажу, что узнаю, - дело, кажется, нехорошее.

Она убежала, оставив путешественников в угнетенном настроении

- Да, завтра уходим чуть свет, - сказал Костяков. - Это, очевидно, первый шаг в цепи репрессий, ожидающих нас, чтобы заставить отменить раннюю зиму.

- И если мы будем медлить, то дождемся, что к нам поставят в землянку караул, и тогда уйти будет не так-то легко, - прибавил Горюнов.

- Пока Горохова нет, приготовим все к отходу, - заметил Ордин. - Но интересно, куда он пошел, - не к Амнундаку ли, выдать наши намерения?

Горохов и женщины в течение всего вечера не возвращались.

Путешественники сами приготовили себе ужин, сварили чай, уложили котомки, затем еще долго сидели, обсуждая положение, наконец легли спать. Горохов, очевидно, остался ночевать у Амнундака.

Среди ночи Ордин был разбужен Аннуир.

- Уходить нужно вам скорее, - сказала она шепотом. - Воины говорят:

вот подземным духам принесли в жертву вампу - они вернули воду в священное озеро; духам неба пожертвовали только оленя - они рассердились и прислали зиму. Нужно и им жертву получше. Не говорят, а я полагаю - на вас думают.

- А Никита слышал это?

- Нет, это было раньше. При нем не говорили. Он пришел и стал говорить, что хоче...