... еще не видал. Я молча стоял, силясь сдержать волнение.

- Ты что это придумал? - спросила Галя.

Я молчал.

- Я сейчас видела Ольгу. Она поехала домой и ждет тебя к ужину.

Говорила, что вы собираетесь на ленинградский балет.

Я молчал.

- Что это за штучки? Ленку разыгрываешь. Зачем?

Я не мог найти слов для ответа. Все рухнуло. Какие объяснения могли бы удовлетворить их? Правда? Но кто в моем положении отважился бы на это?

- Лена говорит, что ты болен, - продолжала она, пытливо меня разглядывая. - Может быть, правда болен?

- Может быть, правда болен, - повторил я.

Я не узнал своего голоса - таким чужим и далеким он мне показался.

- Ну что ж, - прибавил я, - извините. Я, пожалуй, пошел.

- Куда? - встрепенулась Галя. - Одного не пустим. Я отвезу тебя домой.

- Она выглянула в окно. - Вон и такси мое стоит. Ленка, добеги. Может быть, успеешь задержать.

Мы остались одни.

- Что все это значит, Сергей? Я ничего не понимаю.

- Я тоже, - сказал я.

- А все-таки?

- Ты, кажется, физик, Галя? - бросил я наудачу.

Она насторожилась:

- А что?

- Ты имеешь представление о множественности миров? Сосуществующих рядом миров? Одновременно загадочно далеких и удивительно близких?

- Допустим. Есть такие гипотезы.

- Тогда допустим, что один из смежных с нами миров подобен нашему. Что в нем тоже есть Москва, только чуть-чуть другая. Может быть, те же улицы, только иначе орнаментирова...

... ртовых координатах?

Поискав в памяти, я нашел уэллсовскую утопию, куда въезжает мистер Барнстепл, не сворачивая с обычной шоссейки.

- Отлично, - согласился Никодимов, - будем танцевать от этой печки. С чем сравнивает наше трехмерное пространство Уэллс? С книгой, в которой каждая страница - двухмерный мир. Значит, можно предположить, что в многомерном пространстве могут так же соседствовать трехмерные миры, движущиеся во времени приблизительно параллельно. Это по Уэллсу. Когда он писал свой роман после первой мировой войны, гениальный Дирак был еще юношей, а его теория получила известность только в тридцатых годах. Вы, конечно, представляете себе, что такое `вакуум Дирака`?

- Приблизительно, - сказал я осторожно. - В общем, это не пустота, а что-то вроде нейтринно-антинейтринной кашицы. Как планктон в океане.

- Образно, но не лишено смысла, - опять согласился Никодимов. - Вот этот планктон из элементарных частиц, этот нейтринно-антинейтринный газ и образует как бы границу между миром со знаком плюс и миром со знаком минус. Есть ученые, которые ищут антимиры в чужих галактиках, я же предпочитаю искать их рядом. И не только симметрию мир - антимир, а безграничность этой симметрии. Как в шахматах мы имеем бесконечное разнообразие комбинаций, так и здесь бесконечное сочетание миров - антимиров, соседствующих друг с другом. Вы спросите, как я представляю себе это с ...

... лошади. Сивый - серый. Бред - бессвязная речь. Сумасшествие лошади? Нет, не понимаю.

- Просто языковой идиом. Приблизительный смысл: нелепица, чушь.

- Программирую, - сказал `Мист`. - Поправка Громова к русской идиоматике.

- Ладно, - остановил я его, - расскажи лучше о фазах. Все ли они подобны?

- Марксистская наука утверждает, что все. Опытным путем удалось доказать подобие многих. Теоретически это относится ко всем.

- А были возражения?

- Конечно. Противники материалистического понимания истории настаивали на необязательности такого подобия. Они исходили из случайностей в жизни человека и общества. Не будь крестовых походов, говорили они, история средневековья сложилась бы по-другому. Без Наполеона иной была бы карта новейшей Европы. А отсутствие Гитлера в политической жизни Германии не привело бы мир ко второй мировой войне. Все это давно уже опровергнуто.

Исторические и социальные процессы не зависят от случайностей, изменяющих те или иные индивидуальные судьбы. Такие процессы подчинены общим для всех законам исторического развития.

Я вспомнил свой спор с Кленовым и свой же вопрос:

- Но ведь возможна такая случайность: Гитлера нет, не родился. Что тогда?

И `Мист` почти дословно повторил Кленова:

- Появился другой фюрер. Чуть раньше, чуть позже, но появился. Ведь решающим фактором была не личность, а экономическая конъюнктура тридцатых годов. Объективная случайно ...