... кто не спрашивал. `Называет сестру по имени, интересуется мною, -- подумал я, -- Интересуется, как те возле театра...

Наверно, тоже какой-нибудь бывший пятиклассник из Людмилиной школы.

Конечно!.. Кто же еще может звонить ей без всякого дела?` Мне показалось, мужчина не хочет сказать ничего такого, что нужно было бы записать в Людмилин блокнот. И захлопнул его.

Я вспомнил, как в театре сестра шепнула: `Называй меня мамой...`

`Сестре приятно, чтобы приятели, которые не видели ее двадцать лет и сами давно уже переженились, думали, что и она тоже замужем... и имеет ребенка`, -- рассуждал я. Все эти мои размышления продолжались секунду. И, не успев еще ничего решить, я брякнул в трубку:

-- Это ее сын...

-- Какой сын? -- спросил мужской голос.

-- Какой?.. -- Я ответил: -- От первого брака!

Сам не знаю, зачем я это сказал. Должно быть, мне хотелось, чтоб школьный друг Людмилы подумал: `Я женат всего один только раз, а она вон какая: сумела быть в браке целых два раза! А может, и больше... Значит, пользуется успехом!`

Нет, пожалуй, в тот миг я не успел ничего подобного захотеть. Просто не было времени... Но то, о чем я в последнее время мечтал, как-то само собой слетело у меня с языка.

-- Спасибо, -- сказал мужчина. И сразу ухо мне закололи тонкие, короткие гудки.

`Ну, ничего, -- думал я. -- Ничего не случилось... Несколько раз может выйти замуж только красивая женщина! Значи...

... альются краской, как тогда, возле театра.

Что же я натворил?!

-- Если бы он попросил объяснить, я бы могла понять...

Любит сестра рассуждать: если бы да кабы... Как будто нельзя простить!

Что-то сказала мама.

-- Нет уж, все кончено!

Что-то сказала мама.

-- Почему будет трудно каждый день видеть? У меня будет сознание правоты!

Мне казалось, Людмила нарочно отвечала какими-то жесткими фразами, чтоб не расплакаться. Мне было жалко Людмилу. И в то же время я злился: разве нельзя простить?

Значит, они работают вместе: `каждый день видеть`...

-- Нет, ни за что! -- сказала Людмила. -- Можно все попытаться понять, но когда унижают твое достоинство... Да, ты права; это даже хорошо, что он так раскрылся. Я вовремя остановлюсь!

Где она остановится? В каком это смысле? На выйдет замуж?.. Я должен предотвратить ее остановку! А то ведь она `мастер четких линий`: как говорит, так и сделает.

Сестра вышла из маминой комнаты. Я усиленно делал уроки...

Пальто уже было у нее на руке: ей стало жарко.

Сестра улыбалась, но фигура у нее была не такой спортивной, как всегда:

Людмила чуть-чуть ссутулилась, словно на плечах у нее была тяжесть. Мне опять стало жалко ее... Захотелось помочь.

-- Людмила, -- сказал я тихо, -- я кое-что слышал...

-- Ты слышал?

-- Не мог же я заткнуть уши! Я хотел убежать на улицу, чтоб не слушать... Но уроки! Сама понимаешь...

-- Ты должен был войти в к...

... айно, конечно. Как-то неловко вышло... Я вроде бы подглядел. Хотя это не очень существенно... Видишь ли, от двоюродного брата так много писем не получают.

И их так бережно не хранят. Но, в общем, это все несущественно. Я согласен отсюда уехать...

Я обрадовался. А потом спохватился и стал отговаривать дядю Леню:

-- Мы к вам привыкли!..

Он решительно распахнул дверь и сказал каким-то не своим, твердым голосом:

-- Значит, считайте, что я согласен.

Иван и Людмила будут жить прямо под нами, на втором этаже!

-- В нашем доме, в нашем доме!.. -- весело переиначил отец арию из `Евгения Онегина`.

-- Мы будем перестукиваться по трубе! -- крикнул я.

Мама стала искать тряпкой пыль там, где ее никогда не было. А Людмила начала чертить что-то на своей доске, хотя за пять минут до этого сказала, что весь вечер будет свободна,

-- Надо сейчас же написать об этом Ивану! -- воскликнул я.

-- Напиши, -- сказала сестра.

А когда я сел рядом с нею за стол, тихо спросила:

-- Сколько ты в этом месяце получил писем?

-- Два!

-- Значит, два -- один в твою пользу.

Я потверже уселся на стуле и гордо огляделся по сторонам. Но мама и отец не слышали Людмилиных слов и не могли понять моей гордости.

А через два дня счет в мою пользу увеличился. Я получил третье письмо от Ивана. Правда, оно было совсем коротким:

`Здравствуй, Ленька! Я прилечу на один день. Есть важное дело! Пока никто не должен знать об этом....