... лой лесник, отец и Колька на брезентовой плащ-палатке несли маму в деревню, что была в пяти километрах: к домику лесника нельзя было подъехать даже на телеге. Мама все время держала Кольку за руку (не отца, не лесника, а только его, - Колька навсегда запомнил это!). Она то и дело, быть может почти бессознательно, повторяла: `Ничего... Не волнуйтесь, пожалуйста. Не волнуйтесь...` И только изредка спрашивала:

`Еще долго? Еще долго?..` А они, все трое, молчали.

И Колька думал о том, что отец, когда ему было плохо, становился по-детски растерянным и, казалось, хотел переложить на окружающих свои страдания или хотя бы поделиться с ними своею болью, а мама все время пыталась снять с их плеч тяжесть, и страх, и волнение. `Не волнуйтесь, пожалуйста. Не волнуйтесь...`

В лесу быстро темнело. Идти было трудно. И все то, что еще утром, еще днем казалось таким прекрасным, таким заманчивым - непроходимые заросли, глухое переплетение ветвей, - все это сейчас было враждебно и ненавистно Кольке. `Еще долго? Еще далеко?..` - спрашивала мама.

Из деревни они позвонили в райцентр, что был за двадцать пять километров, в больницу. `Скорая помощь` добиралась из райцентра целую вечность, хотя по часам выходило, что ехала она всего около часа.

Молодой человек в белом халате, очень строгий и неразговорчивый, даже не поздоровавшись, стал сразу осматривать маму. А потом коротко сообщил:

`Аппендицит`. Садясь в белую машину с ...

... ать.

- Неужели, - стала я убеждать его,- это очень приятно, когда все тебя боятся? Разве не приятнее было бы, если б тебя все любили?

А он мне в ответ:

- Если захочу, то и полюбят!

- Это как же так? По приказу, что ли?

- Прикажу - и полюбят!

- Как же, - спрашиваю, - ты прикажешь?

`Любите меня все до одного, а то хуже будет!` - так, да?

- А ты думала? Так и прикажу!

Через полмесяца какой-то ответственный футбольный матч будет на кубок `Совета старых капитанов` (этот Совет шефствует над нашей школой), и вот Артамонов сказал мне вчера:

- Хочешь, я тебя со своей парты в два счета выселю?

- Это как же так? - спрашиваю.

- А очень просто! Скажу всем ребятам, что у меня от сидения с тобой рядом нервы портятся, что ты мне мешаешь к матчу готовиться. Что я из-за тебя буду `не в форме`. Вот и все! Тебе еще бойкот всей школой объявят, если останешься... Уходи лучше сама. А то хуже будет!

Так что не на всех, Колька, беседы и письма действуют... Я, наверно, сумела бы поднять самых смелых ребят на бунт против Артамонова, но пока еще никого из них по-настоящему не узнала: в душе никак не могу расстаться со старыми друзьями, от которых уехала за тысячи километров.

Между прочим, мне на миг показалось, что ты с Урала, опередив мой приезд, сумел созвониться с Артамоновым или даже послал ему телеграмму:

он с первого же дня стал, как и ты, называть меня Вороной... Хотя моя фамилия сама могла накаркать ему про...

... ла в почтовый ящик. Она мне целый день не отдавала твое письмо, а отдала только вечером, когда отца и Елены Станиславовны не было дома. Я спрашиваю у Нельки:

- Ты почему его целый день с собой таскала? А она мне в ответ:

- Думала, что тебе неудобно будет при взрослых.

И такую при этом физиономию скорчила, что я не выдержал и спросил у нее:

- Ты что себе вообразила, а?

- Да так, - отвечает, - ничего особенного! Просто понимаю теперь, почему ты стал таким нервным...

Села на свой круглый, вертящийся стул и стала потихоньку наигрывать арию герцога - `Сердце красавицы...`.

Я подошел и захлопнул крышку пианино. Сказал, что если мои птицы мешали ей играть, то она мешает мне делать уроки.

- Опять будешь домашнее сочинение писать? - спросила Нелька.

Я ей не стал объяснять, что нам с тобой поручили переписываться возле того старого дуба. Но и писать тебе письмо я тоже уже не мог, а начал нарочно громко учить английский язык...

Прощай, меня вызывают к доске. Не поминай лихом!

Коля

Коля пишет Оле

Вчера у Тимошки, мне кажется, сильно болела голова. Он ничего не сказал мне об этом. Очень терпеливый... Но я, как только пришел к нему, сразу заметил, что он бледный и грустный. А на столе лежало мокрое полотенце: наверно, он им голову обвязывал.

Ты писала, что ему надо побольше гулять. И я сказал:

- Пойдем еще разок поищем пт...