... - из-под заросшего мхом камня, а третий - потайной. О нём знает лишь папа Ларссон. Он строго хранит эту тайну и откроет её лишь в том случае, если семья окажется в опасности.

Может, тебе кажется, что эта нора слишком просторна? Но она должна быть такой, ведь лисья семья очень большая. Первым, конечно, надо назвать папу Ларссона, известного плута, который всегда выходит, как говорится, сухим из воды. Сейчас он уже стар и надеется, что дети его скоро подрастут и станут такими плутами, что смогут сами прокормиться.

Потом надо назвать маму Ларссон. Её не часто встретишь в лесу, потому что она должна сидеть дома и создавать уют.

А на это уходит очень много сил и времени, ведь детей у неё - четырнадцать, и у всех хороший аппетит. Самый старший и самый сильный - Лабан. Совсем недавно он закончил лисью школу. Там он был таким способным учеником, что учителя надеялись: он станет таким же хитрым, как сам папа Ларссон.

Его братишек и сестрёнок зовут - Леопольд, Лаге, Лассе-младший и Лассе-старший, Леннард, Лео, Лукас, Лаура, Линнеа, Луиза, Лидия и Лотенн.

Все они ещё ходят в школу и получают пятёрки по плутовству и лисьим уловкам.

Пока я назвал тебе только тринадцать лисят, но есть еще и Людвиг Четырнадцатый. Он совсем маленький рыжий клубочек с беленькой точечкой на самом кончике хвоста. В школу он ещё не ходит.

Но не думай, что Людвиг Четырнадцатый царственно изнежен. Он дёргает сво...

... ли с тобой гулять. И что самое худшее - ты получил его самые лучшие куски!

- Ничем не могу ему помочь, - возразил Людвиг Четырнадцатый. - Пусть злится на детей.

- А мне кажется, что те-тебе всё же следует отдать Максимилиану эти-ти куски, - настаивала Тутта Карлссон. - Он такой тип-тип-тип.

Последние слова она пропищала лисёнку прямо в ухо, и тогда он всё понял.

- Ты почти такая же хитрая, как мой папа Ларссон! - похвалил её Людвиг Четырнадцатый. - Даже почти как я!

- Даже хитрее, - засмеялась Тутта Карлссон. - Я же не думаю, что пугало - это человек, а всякий человек обязательно - пугало. - И она опять спряталась в кустах.

Долго ждать не пришлось. Как только начали спускаться сумерки, Максимилиан появился у клетки.

- Пр-р-ривет! Ну как тебе, весело? - проворчал он. - Сегодня ночью я могу спать спокойно. Ты хорошо заперт.

- А разве ты не голоден? - мягким голоском спросил Людвиг Четырнадцатый.

Пёс уставился на лисёнка.

- Ещё спрашиваешь! - сказал он и оскалил свои острые зубки.

- Знаю, знаю, - притворившись совсем грустным, сказал Людвиг Четырнадцатый. - Вот поэтому я и спрятал для тебя эти куски. Посмотри, вот здесь, в миске. О, я не хочу, чтобы кто-то голодал из-за меня!

Максимилиан подошёл к клетке поближе. Смотри-ка, лисёнок сказал правду. В миске лежали лучшие куски мяса. Максимилиан облизнулся.

- Добро пожаловать, - приглашал Людвиг Четырнадцатый. - Входи и будь как до ...

... ё услышать, как Петер сказал:

- Вот-видите-я-говорил-правду.

- Ничего-не-понимаю, - прозвучал ответ человека. - Ну-а-ты-что-скажешь-Максимилиан?

Пёс лаял. Ведь он-то всё давно понял. Собаки, они такие.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Людвиг Четырнадцатый успел как раз к ужину.

Все сестры и братья окружили Лабана, а тот с удовольствием растянулся на полу.

- Как хорошо я поспал, - говорил он, хитро улыбаясь.

- С чего это ты спал днём? - спросил его Леопольд. - Что ты, маленький?

- Мы ведь лисы, - подражая папе Ларссону, важно ответил Лабан. - Маленькие у нас спят ночью, когда нам, взрослым, пора на прогулку.

- Какую прогулку? - удивилась Лоттен.

Лабан таинственно усмехнулся и, подмигнув папе Ларссону, сказал:

- Возвращусь с подарком, тогда узнаешь.

- Малыши, спать! - засуетилась мама Ларссон. - Завтра опять вас не добудишься.

Тринадцать лисят послушно исчезли в детской. А Лабан направился к выходу.

- Будь осторожен, - сказал ему папа Ларссон на прошание.

- Всё будет хорошо. Вспомни, я ведь самый хитрый лисёнок в лесу. - И Лабан нырнул в темноту.

Людвиг Четырнадцатый ворочался в своей кроватке. `Только бы с Лабаном не случилось ничего слишком страшного`, - думал он.

Едва Людвиг Четырнадцатый заснул, как вдруг в норе поднялся ужасный шум.

- Ай, ай, ай, ай! - выл кто-то. - Мне так больно. Ай, ай, ай, ай! Это был Лабан. Он, наверное, только что вернулся домой. ...