... цать минут четвертого телефон затрезвонил опять. Опять портье неторопливо потянулся к трубке и опять, наверное уже в тысячный раз, с заученной вежливостью сказал:

- Слушаю.

- Вы знаете, - заскрежетал голос в трубке, - в соседней комнате что-то урчит. Все время что-то урчит...

- Назовите, пожалуйста, свое имя, - вежливо попросил портье.

- Говорит Марианна Донаувеллен... Марианна Донаувеллен.

- Минуточку, - перебил ее портье, - какой номер?

- 424...424, - заскрежетало в трубке.

- И вы говорите, за стеной урчит?

- Безусловно урчит, безусловно урчит. Так урчит, что я даже проснулась, даже проснулась...

- Я постараюсь выяснить, в чем дело, - заверил взволнованную даму портье. - Надеюсь, остаток ночи вы проведете спокойно. Желаю приятного сна.

- Большое спасибо, большое спасибо...

И трубку повесили.

- В самом деле, что же это урчит? - буркнул портье и почесал в затылке.

Впервые за всю его многолетнюю практику произошел такой случай. Он уже привык к всевозможным прихотям и капризам бесчисленных путешественников.

Привык к их справедливым и несправедливым требованиям, но с урчанием, да еще посреди ночи, он сталкивался впервые. Может, им померещилось? Лучше подождать до утра. А утром все выяснится само собой.

За спиной портье мирно тикали часы. Ночью, когда все спят, гостиница погружается в какую-то необыкновенно сонную атмосферу. Будем откровенны, портье поддался искушению. Прошло две-три минуты, и он снова задремал в своем кресле. Е...

... - Вперед, - весело отозвался директор.

Все трое выбежали из комнаты.

Кабина лифта находилась на первом этаже.

- Сейчас мы ее сюда вызовем, - сказал директор.

- То есть как вызовем, - удивился Фердинанд.

- А вот увидите, она сама к нам приедет.

- Любопытно...

Портье достал из кармана ключ, вложил его в замок на дверях лифта и повернул. Загудел мотор, и через минуту на четвертый этаж прибыла кабина.

Они открыли дверь и вошли внутрь. Кабина была квадратная, со стеклянными стенками, с зеркалом, с обитой кожей скамеечкой. Портье захлопнул дверь и нажал кнопку. Кабина послушно заскользила вниз.

- Нравится? - спросил директор.

- Очень, - ответил Фердинанд. На этом разговор и оборвался, потому что кабина остановилась на первом этаже.

- Я здесь, пожалуй, сойду, - сказал портье. - А то у конторки собралось много народу.

Фердинанд бросил взгляд через стеклянную дверцу кабины и увидел толпу людей. Это были разбуженные урчанием постояльцы. Но он, конечно, не мог этого знать.

- Хорошо, - сказал директор, - выходите. А я еще ненадолго здесь задержусь и объясню нашему милому гостю, как управлять лифтом.

Портье вышел. Фердинанд остался в кабине вдвоем с директором.

- Видите кнопки, - сказал директор, указывая на ряд белых кнопок. - Под каждой есть надпись. Под самой нижней написано: ТРЕВОГА. Это на случай, если лифт застрянет между этажами или произойдет какая-нибудь авария. Выше кнопка с надписью: 1 ЭТАЖ. Мы нажимаем на нее, если нам ...

... ает, фью-фью... Все такие веселые, фью-фью-фью... И я тоже веселый, фью-фью-фью... Что же мне теперь делать, фью-фью-фью? Стоит ли думать о таких пустяках? Чувствую я себя прекрасно, фью-фью... Что будет потом - увидим, фью-фью... Стоит ли, впрочем, волноваться? Фью, фьююююююююююю!

Но в большом городе без дела не останешься.

Фердинанд, сам того не заметив, стал осматривать его достопримечательности.

Сначала он зашел в один музей, потом в другой, в третий, потом постоял перед четвертым, но заходить не стал, потому что надоело.

Тогда он занялся памятниками. Он осмотрел их по очереди:

памятник бургомистру и памятник генералу,

памятник музыканту и памятник поэту,

памятник королю и памятник королеве

и другие памятники, среди которых было два конных.

`Почему так много лошадей на памятниках? - подумал Фердинанд, - Где же справедливость? Почему ни одному скульптору до сих пор не пришло в голову посадить короля верхом на собаку? Думаю, что это выглядело бы не хуже.

Собака - животное благородное, собака преданней, чем лошадь. Кто когда видел, чтоб лошадь спала в одной постели с человеком? А собака спит. Мне известно множество таких случаев. А вот про лошадь я никогда ничего подобного не слыхал. И мой отец не слыхал, и мой дед, и мой прадед, никто, никто не слыхал`.

Когда Фердинанд осмотрел все памятники, его внимание привлекли уличные весы, на которых взвешивались прохожие. Захватывающее зрелище! Они становились на небольшую платформу. Стрелка ...