... т и согнулся.

- Как? - сказал доктор Челкашкин. - Вы так больны и не легли в изолятор?

- Никаких изоляторов! Кхе-кхе-кхе! - закачался из стороны в сторону Плавали-Знаем. - Я Эта проклятая погода!

- Но вы заразите всю команду! Примите хотя бы таблетки!

- Та-кха-блетки! Да-а-вайте ваши та-кха-блетки! - яростно кашлял Плавали-Знаем.

Челкашкин достал из правого кармана две белые пилюли. Плавали-Знаем сунул их в рот. Ровно через минуту он, зевнув, сказал:

- Ну, я пошёл спать, - и улёгся прямо на полу.

Когда Челкашкин убедился, что две таблетки снотворного сделали своё дело, он повернулся к Петькину и приказал:

- Курс сто шестьдесят! Маршрут к острову Камбалы.

- Есть к острову Камбалы! - пробормотал Петькин и повернул штурвал.

Через час на пароходе `Даешь!` все готовились к встрече Перчикова. На плите у Борщика кипел бульон. Тая взбивала подушку, постукивая каблучками, Марина несла в его каюту самые лучшие вилки и ложки, а боцман на палубе готовил к спуску шлюпку. И только из

двух кают раздавался непробудный храп, но он совсем не мешал общему хорошему настроению.

Солнышкин теперь не уходил с мостика. Над океаном поднялось солнце, навстречу бежали зелёные волны, и то и дело сверкали рыбёшки. И вдруг за гребнями волн, вдалеке Солнышкин увидел какую-то тушу, над которой с криками летали чайки. Солнышкин схватил бино кль, и его храбрый чубчик стал удивлённо качаться влево и ...

... Солнышкин.

Морякова толкает такой же Моряков, а Федькина - Федькин.

И вот в этот-то момент в глубине зеркала Солнышкин заметил стоящих рядом Пионерчикова и Марину...

Он ещё сильней налёг на копьё.

Наконец айсберг остался позади. Тогда Солнышкин, посмотрев на Пионерчикова, сказал:

- Всё ещё танцуете на айсберге? Жених и невеста!

Пионерчикову сразу расхотелось писать стихи.

- Солнышкин, Солнышкин! Вот этого я уже не ожидал,- закачал головой Моряков.

`ЛАСТОЧКИ`? `СНЕГУРКИ`? `НОЖИ`?

Солнышкин сбросил сапоги и, грустно шмыгая носом, пошёл греться поближе к машинному отделению, от которого тянуло теплом, как от хорошей домашней печки. Он прислонился спиной к горячей переборке и задумался.

Ту-ту-ту... - постукивала машина. Ту-ту-ту... - постукивали у Солнышкина в голове горькие мысли. Ему хотелось пойти к Пионерчикову, извиниться и сказать что-нибудь очень хорошее. Но ведь не скажешь: `Пионерчиков, вы не жених и невеста`! Пионерчиков ещё больше обидится! Вот если бы рядом был магазин, пошёл бы, купил коньки и...

До Солнышкина донёсся длинный весёлый звук: дз-з-з... - и из токарной мастерской, как из шланга, посыпались искры. В глазах у Солнышкина тоже сверкнули искры, и он бросился в токарку. Там стоял Мишкин. Он вытачивал какой-то болт, напевая федькинскую песню: `Плавали, братцы, знаем!` Перед ним, рассыпая метеориты, вертелись наждачные колёса, работал станок, гудела ...

... питер. Над капитанской головой разливалось сияние, и кое-кто на берегу говорил:

- Кажется, уже снимают...

Но Плавали-Знаем этого не слышал. Сунув ноги в унты и влезая в тулуп, он хотел спросить:

`Где ры-ы-ы...`, но голос его поехал вниз и пропал.

- Ы... - сказал он ещё раз, и Уточка, посмотрев на капитана, повернулся к Ваське и скомандовал:

- Молока! Немедленно молока! Васька удивлённо глянул на новоявленного начальника и качнул головой:

- Как, откуда?

- Хоть на вертолёте!

И, размахивая резиновым хоботом, боцман погнал перепуганную упряжку к острову под удивительным лучом, о котором нужно сказать хотя бы несколько слов.

БАРЬЕР И БАРЬЕРЧИК

Известно, что у курсанта Барьерчика зимовка никакого восторга не вызывала.

`Ничего себе, зимовочка`, - думал он, ворочая скулами.

Правда, увидев обросший льдами `Светлячок`, курсант чуть было не сказал себе словами одной своей тётушки: `Выше себя не прыгнешь!` Но ему гораздо больше нравились слова его школьного учителя: `Бери выше! Написал контрольную на `четыре`? Подумаешь, барьер! Это так, барьерчик... Ищи барьер! Бери выше!`

И что бы старательный ученик потом ни сделал, он говорил себе: `Подумаешь барьер! Это так, барьерчик...` За что, понятно, и получил соответствующее прозвище. Ему хотелось сделать что-нибудь такое, о чём весёлый учитель сказал бы: `Вот это барьер!`

Теперь, мечтавший о кругосветном плаваньи, ...