... это все в несгораемый шкаф и замкнули секретным ключом. Потом строго взяли за плечо и отвели в какую-то мрачную комнату.

- Посидишь, - сказали и заложили дверь засовом.

Вот как повернулось дело. Никак не думал Вася, когда приклеивал усы, что это его погубит. Никак не думал, что зря сажает Матроса в мешок. Печальный стоял теперь Вася посреди комнаты, узенькой, как шкаф-гардероб.

На деревянной лавке, которая тянулась вдоль стены, сидел человек с лицом неспелого цвета и что-то мычал. Вася не сразу понял, что человек поет, но постепенно стал различать слова:

Взгляни, взгляни в глаза мои суровые,

Взгляни, быть может, в последний раз...

Вася поглядел в глаза певцу, но ничего особо сурового в них не увидел - так, серая муть, голубая чепуха.

- Ты кто такой? - спросил вдруг певец тяжелым голосом.

- А ты? - насторожился Вася.

- Чего? Кто я такой? Да если я скажу, ты умрешь от страха! Меня вся Тарасовка знает! Понял? Туши свет!

- А меня все Сычи знают.

- Туши свет! Меня Рашпиль знает! Я знаешь кто?

- Кто?

Тут человек, которого знала вся Тарасовка, наклонился к Васе и сказал таинственно:

- Я - Батон! Слыхал?

- Слыхал, - сказал Вася, хотя ничего подобного он раньше не слышал.

- То-то! - грозно сказал Батон. - Туши свет!

- А я знаешь кто?

- Кто?

- Я - Вася Куролесов! Слыхал?

- Слыхал, - неожиданно сказал Батон и протянул ру...

... одец, - сказал Болдырев. - Конечно, они оставили что-то важное. Скорей всего, деньги.

Болдырев прошелся по комнате, внимательно посмотрел на план города Карманова, висящий над столом.

- Но Курочкин - это гусь. С пушкой ходит. Это важный преступник. У него дела покрупнее, чем твои поросята. Кстати, ты уверен, что слышал его голос?

- Еще бы! Я этого Курочкина теперь за километр узнаю и по голосу и не по голосу.

- А в темноте узнаешь?

- Я его с закрытыми глазами узнаю. Только понюхаю и сразу скажу: вот он, Курочкин.

- Ай да парень! - насмешливо сказал Болдырев. - Всем хорош, только водопроводчиком объявился. Ну ладно, сегодня вечером будешь нюхать.

Глава десятая. Засада

День-то почти что уж кончился.

Незаметно подплыли сумерки, за ними подвалил вечер. В домиках за деревьями загорелись настольные лампы - ночь наступила.

Еще в сумерках Болдырев с Васей снова пришли к дому Рашпиля. Осторожно приоткрыв калитку, капитан вошел в сад.

Вася за ним. У поленницы дров капитан остановился и сказал негромко:

- Докладывайте.

- Все в порядке, - ответили дрова глухим еловым голосом.

- Пташка в клетке. Нет ли чего-нибудь пожевать?

- Подкрепляйтесь, - сказал капитан и сунул в поленницу бутерброд, завернутый в газету.

Дрова тихонько заворчали, шелестя газетой.

- Стань у сарая, - сказал Болдырев Васе, - и гляди в оба.

Только не вздумай чего-ни ...

... отстал от них, покрутился возле закусочной, и неизвестно откуда во рту у него появился здоровенный кусок шашлыка.

- Толковый парень! - восхищенно сказал Батон. - Такой не пропадет!

Довольно долго они шли по шоссе, и, как только запах жареного мяса иссяк, Батон остановился.

- Сюда, - указал он на розовый дом сбоку от дороги.

Дом был обычный на вид - низенький, длинный, с облупленной штукатуркой. Единственно, что поражало, так это огромное количество телевизионных антенн на крыше.

Вася остановил Матроса на улице, вслед за Батоном поднялся на крыльцо, вошел в полутемную комнату, освещенную только бледным экраном телевизора. Окна были занавешены от солнца. При неверном мертвом свете увидел Вася человека, и сразу сердце его ударило в уши с колокольным звоном.

- Нашел лошадку? - хрипло спросил тот, полуобернувшись к двери.

- Ага, - весело ответил Батон, - приятель мой, вместе сидели. Васька Куролесов.

При этих словах человек вскочил со стула, щелкнул выключателем, и в комнату рухнул свет.

Ослепленно глядел Вася на знакомое лицо - корявое, рябое, то самое, на котором горох молотили.

- Кого ты привел, собака! - закричал Рашпиль и дал Батону по зубам. - Лошадку! Темную лошадку!

Зубы батонские лязгнули, он зажмурил глаза и быстро залопотал:

- Я не виноват. Я не виноват.

В этот же момент Вася пригнулся и что есть силы бод ...