... атало...

В тот день, помню, у нас был нехитрый завтрак: я достал из кармана кусок хлеба, а Тоська - пригоршню сушеных груш. Груши мы долго и старательно размачивали в ельнинской воде, после чего они казались нам и сочнее, и сытнее...

Домой мы шли рядом, как бы нечаянно задевая друг друга то боком, то горячей рукой, теснясь на узкой, пружинящей под ногами луговой тропке. Я нес на плече, на рогатульке, Тоськины тапочки. Из горьковатой тени раскидистых прибрежных ив мы выскочили на прямую открытую дорогу к мосту, залитую безжалостным отвесным солнцем, - и невольно зажмурились. Когда же мы открыли глаза и проморгали радужные круги перед глазами, оба сразу увидели, что впереди нас ждало самое страшное: на перилах и настиле по обеим сторонам моста расселись, как сороки на заборе, мальчишки из компании Семки Душного.

Их главарь тоже был здесь - высокий, худосочный подросток с такими запавшими, почти провалившимися глазницами, что его глаза, должно быть, сильно давили ему на затылок... Вероятно, он маялся желудком, потому что у него постоянно шел тяжелый, непереносимый запах изо рта. И характер Семки вполне соответствовал прозвищу! `Душной` в местном значении ничего общего не имел со словом `душный`. Это слово означало именно - вонючий.

Семка безупречно подражал голосам птиц и животных, за что пользовался известностью и ребячьим авторитетом. Таковы извилистые дороги славы! С несомненны...

... то - воображаемые?

- Например, в условный бокал, сделанный из папье-маше, из бутылки как будто наливают воду, а актер - настоящий актер! - делает вид, что пьет...

Понятно?

На сцене и вокруг нее наступило озадаченное молчание...

- Так, может, и спектакль сделаем воображаемым? - вступил в разговор Стас. Да, что ни говори, а он был очень развитым мальчиком!

- Понятно! Понятно! Очень даже понятно! - вслед за Стасом закричал Лешка-безотрядник, проныра и путаник. - Пирожки у них будут как будто, а они все - воображалы!

- Понятно... - вздохнула Бабушка, любившая поесть. - Значит, никаких гонораров? Чистое искусство?

Серому Волку - Витьке Серову не были еще доступны размышления на столь высоком уровне. Но он, как уже говорилось, в реальной жизни был человеком практическим.

- Понятно-то понятно... - протянул он. - Только с настоящими пирожками мы бы и играли по-настоящему... А так что - одна видимость? Воздух? Воздухом сыт не будешь!

- В самом деле, не могу же я нести пустую корзинку! - поддержала Волка Красная Шапочка. На ее глазах выступили крупные слезы, и бантики в косах сиротливо обвисли.- Кто же мне поверит?!- в отчаянии добавила она и полными слез глазами посмотрела на режиссершу.

- Ладно... - после некоторого раздумья сдалась Светлана Яковлевна. - Уговорили... Мы попросим испечь нам десяток пирожков. Ну... пусть это будут маленькие слоеные пирожки с капустой... Согласны?

- ...

... стья и волнения, крепкие руки танкистов втянули в люк. Федотов похлопал танк, словно по крупу коня, и заорал:

- Погоняй!

Нужное хозяйство разворотливый разведчик отыскал быстро...

- Сколько?! - задохнувшись от праведного возмущения, тучный полковник, начальник полевого эвакогоспиталя, угрожающе надвигался на замершего по стойке `смирно` Федотова. - Сколько?! Два литра медицинского спирта? Ты, сержант, в своем уме?!

Но поскольку сомнения по поводу свихнувшегося сержанта не покинули военврача, он, придвинувшись к Федотову вплотную, положил ему на лоб большую мягкую ладонь:

- Хм... Температуры вроде нет... Покажи язык! - приказал он. Федотов дисциплинированно высунул язык. Военврач - мужчина приличного роста - нагнулся.

- Та-а-ак... А ну-ка дыхни! - внезапно рявкнул он. Сержант, мокрый от напряжения, послушно дыхнул...

- Трезвый... - ошарашенно сказал военврач. - Трезвый? Так зачем тебе два литра спирта?! - снова оглушительно заорал он. - Кругом!

- Ох, не могу больше! - взмолился Федотов и юркнул за дверь, из-за которой тотчас же появился, таща за руку перепуганного и упирающегося что есть сил Федю. - Вот пусть он вам все как есть разъяснит... Юннат!- И совершенно по-граждански развел руками.

- Нам для промывки ран... - собрав последние остатки решительности, почти прошептал мальчик.

- Чего? Чего? - недорасслышал рослый полковник и присел на это ...