... а никогда не мог понять, как можно быть грустным, унылым, когда в мире всё так ясно, приятно, беззаботно и столько солнца, радости, игр; когда на каждом углу города в киосках можно взять великолепное ананасовое или клубничное мороженое, которое так и тает на кончике языка, и когда город завален вкуснейшими бананами - ешь сколько влезет! - и когда магазины полны большими кокосовыми орехами: пробей дырочку и пей; когда можно решительно ничего не делать: не бегать высунув язык, как Алька, в изобразительную студию Дворца юных, чтоб научиться рисовать и писать масляными красками; не спешить в астрономический кружок того же дворца, как Толя, чтоб рассматривать в телескоп далёкие звёзды и планеты - как будто это самое интересное; не мотаться по разным раскопкам, как Андрюшка-археолог; не рваться в ледяную тоскливую Антарктиду, где создано несколько оазисов-городов... Зачем вся эта суета, когда можно жить, как живётся, легко и весело, и взрослые при этом не очень будут тебя ругать...

-Эй, Толька, а моль относится к бабочкам? - крикнул Жора, - Могу принести отцу!.. Поймал вчера и спрятал .в коробочку.

- Оставь её себе... Ты Колесникова не видел? Его машины нет в гараже?

И не успел Жора ответить, как в гараже -огромном подземном, с плавным выездом вверх гараже, расположенном в конце двора, взревел двигатель. Не Колесников ли?..

Мимо Толи в красном автолёте проехал Андрей Михайлович, ...

... увидел в оптическое устройство: какие-то громоздкие машины двигаются вперёд и палят из труб, извергая дым и огонь. За ними бегут какие-то люди с маленькими трубочками в руках и тоже палят...

Да что они, в своём уме?

Жора повёл звездолёт дальше и увидел вдали что-то синее, что-то вроде моря с зелёными пятнами островов. Подлетев поближе, он заметил на воде какие-то плоские махины с башнями, утыканными длинными трубами, - из них тоже извергался дым и огонь и раздавался такой грохот, что даже Жоре было слышно. Потом от одной такой плавучей махины быстро побежало что-то похожее на рыбку, побежало в белых бурунчиках к другой махине, ударилось в неё, и вверх взметнулся столб густого чёрного дыма, и эта другая вдруг переломилась надвое, с неё посыпались в воду какие-то похожие на муравьев существа... Не люди ли? Обе разломанных половины стали тонуть, и далеко по морю пошли высокие пенные волны...

`Ну и планета!` - ужаснулся Жора и повёл звездолёт подальше от этой морской синевы. Он обогнул планету, увидел ярко-синие квадраты какой-то растительности и направил звездолёт пониже, ещё ниже... И заметил ряды бегущих людей. Они бежали и палили из узеньких трубочек, и синяя растительность впереди них и по сторонам горела, дымилась, и люди бежали с широко открытыми ртами, что-то выкрикивали и падали. Вокруг них что-то разрывалось, и на месте разрывов оставались чёрные, как оспины, ямы. ...

... , брали её в память о Земле...

Алька так вглядывался в картину, так был втянут в неё, что не заметил Толю. И Толя тихонько ушёл в свой отсек, чтоб не мешать Альке думать и вспоминать. И ещё сильней захотелось Толе хотя бы краешком глаза увидеть Землю, любой, даже самый неинтересный её уголок.

Это было так легко: нажми кнопку, и на огромном телеэкране в салоне появится она. Но Толя помнил распоряжение Колесникова: не нажимать кнопку. И всё-таки он не смог вытерпеть и нажал кнопку в своём отсеке. И сразу на небольшом блестящем экране появился Сапфирный с разноцветными автолётами на улицах и даже... Толя даже мельком увидел свой дом из голубовато-синих пластиковых плит и услышал негромкий голос сестры, читавшей на телестудии стихи о Сапфирном.

Толя подобрался весь. Притих. Сапфирный был так далеко от него и был почти рядом! Голос сестры негромко звучал в отсеке, заполнял его, и с ним не было так одиноко.

Однако её голос могли услышать и другие, например Колесников. Вдруг он захочет размять ноги и пройти по коридору мимо его двери? А Толя, как и все другие, знал, что не только в салоне, но и в отсеках нельзя включать экран.

Он нажал кнопку, и экран погас.

Толя вышел в коридор. У двери отсека № 3 он замедлил шаги и прислушался.

За Леночкиной дверью негромко звучал тот же голос. Сердце у Толи часто-часто забилось. Теперь он боялся одного: как бы Колесников не услышал. Пусть хоть она спокойно посл...