... великой китайской стеной что-то не то, что-то подозрительное. Мы с Явой это уже давно заметили.

Однажды мы слышали, как Кныш таинственно сказал Кнышихе:

- Скоро будут у нас большие перемены... Как я тебе говорил. Сведения точные.

А то как-то вечером, когда уже стемнело, приезжали к ним какие-то два верзилы на мотоцикле с коляской, нагрузили что-то в коляску и сразу же уехали. И потом ещё дважды приезжали, и опять-таки вечером.

А однажды возле чайной Кныш, изрядно уже подвыпивший, кричал на всю улицу:

- Не боюсь я вашего Шапки... Какой он Шапка! Штаны он, а не Шапка. И не председатель-голова, а это самое... Он у меня вот здесь. - Кныш показал кулак. - Я уже написал куда следует. Скоро вашему Шапке дадут по ш-шапке...

Фить - и нету... Ги-ги-ик!

Иван Иванович Шапка, председатель нашего колхоза, был очень хороший хозяин, и все у нас очень его любили. Все, кроме бездельников, лодырей и пьяниц, которым он спуску не давал. И Кныш все время писал на Шапку жалобы и заявления, куда только можно. Причём писал всегда так, чтобы люди видели.

Открывал ворота, выносил на двор стол, садился и, как школяр, склонив набок голову и высунув язык, царапал что-то на бумаге.

- Опять пишет какую-то собаку, - насмешливо говорил дед Варава.

Жалобы Кныша, конечно, вреда председателю никакого не приносили. Но у людей тёмных вызывали к Кнышу уважение и даже боязнь - раз человек пишет, значит, силу имеет....

... ье. Рыбой ты теперь обеспечен... Только, знаешь, когда я к тебе как-нибудь приеду, ты и мне дашь половить. Очень я привык к этим крючкам.

Почему я так сказал - сам не знаю. Я же ещё ни разу не ловил этими крючками. Наверное, жалко всё-таки было мне их. Даже больше чем ножик.

Кукурузо почувствовал это:

- Да зачем. Не надо. У меня же есть.

Однако не мог оторвать восторженных глаз от коробочки. Разве хватит у человека сил отказаться от такого подарка! Нет, хоть и жалко но не жалко мне крючков.

Кукурузо же остаётся на необитаемом острове один-одинёшенек, как зуб во рту у деда Саливона. И никто его больше не увидит. Даже письмо ему написать нельзя. Ну да, нельзя. У него же нет адреса. У всех людей на свете есть адреса, а у него нет. Эта неожиданная мысль встревожила меня.

- Слушай, - говорю, - так нельзя. Выходит, у тебя теперь нет адреса.

Никакого адреса.

- Ну так что?

- Как - ну так что? Адреса нет, понимаешь! Выходит, вроде ты вообще не живёшь на свете.

- А что же я могу сделать? - растерялся Кукурузо.

- Надо немедленно как-то назвать остров. Будет название, тогда и адрес будет.

- Давай. Я разве что - против? А как?

- Я знаю? Острова на земле все по-разному называются. Остров Сахалин, остров Мадагаскар, остров Таймыр. Нет, то, кажется, полуостров. Ну, как-нибудь так.

- Ну пусть будет остров Мадагаскар. Хорошее название. Мне нравится.

- Так уже есть Мадагаска...

... ечно, поймали. Всё в порядке. Не волнуйтесь`.

Какой хороший немецкий язык: одно слово скажешь - и всё понятно. Надо будет на следующий год попроситься в школе в немецкую группу. Обязательно.

Отличником в ней стать - раз плюнуть. Теперь я понимаю почему все они - и Валька, и Игорь, и Сашко - отличники. Тут вдруг ко мне подходит Гребенючка и говорит:

`Даме всегда надо уступать место!` - и изо всей силы толкает меня в грудь.

`Только так!` - слышится голос Сашка-штурмана. И я лечу, лечу, лечу - куда-то в пропасть. Хоп - и просыпаюсь. Лежу на полу. Болит плечо. Это я во сне свалился с кровати.

Вот ведь какая ерунда приснилась.

Было уже поздно. Мама и папа ушли на работу. На столе, прикрытый салфеткой, стоял завтрак и лежала записка, в которой мать наказывала сделать то-то и то-то по хозяйству. Очевидно, по моему вчерашнему поведению она заключила, что это доставляет мне большое удовольствие.

Я поморщился. Не очень-то легко быть хорошим.

Провозился я до полудня. Потом полез на великую китайскую на наблюдательный пункт - посмотреть, что там делается у браконьеров.

Во дворе у Кнышей было тихо. Кнышиха, наверное, на базаре, а Кныш... Кныш лежал под грушей и спал. Вероятно, всю ночь чинил сети и теперь отсыпался.

Он лежал на спине, прикрыв лицо от солнца рукой. И когда я взглянул на его волосатую руку с растопыренными пальцами, мне даже показалось, что на этих пальцах когти. Как это м...