... ископ уже не поднимали?

- Каюсь, Николай Дмитриевич, не утерпел, поднял. Сразу же подошел к месту потопления и осмотрелся в перископ. Даже в глазах зарябило. Радужные пятна соляра на воде! Пустила моя подлодка сок! Мало того. Взрывом подняло на поверхность всякую требуху: клинья, пробки, обломки обшивки, аварийные брусья, крашенные суриком, в общем - полный комплект!

- Не слишком ли полный? - вскользь заметил Грибов и опять посмотрел на курсанта.

2

- Слишком? - Донченко откинулся назад, будто неожиданно наткнулся на невидимую преграду. Ордена и медали на его широкой груди обиженно звякнули.

- Иначе говоря, не верите? Да что вы, Николай Дмитриевич! Это даже странно.

Немцы сами признали факт потопления!

- И очень поспешно. Еще пятнадцатого мая. Д ваш поединок состоялся девятого. Фашистское командование обычно не проявляло такой оперативности, извещая о своих неудачах.

Из пачки газет, лежавших перед ним, Грибов вытащил `Дейче Цейтунг` от 15 мая 1942 года.

- Здесь некролог. Сообщается, что в неравном - конечно, неравном! - бою с русскими и погиб кавалер рыцарского железного креста Гергардт фон Цвишен, командир субмарины... Указан ее номер. Цитирую: `Величественной могилой отныне служит ей обширный и пустынный Варангер-фьорд. Над капитаном второго ранга фон Цвишеном и его доблестной командой склоняются в траурной скорби торжественные складки северного сияния...` Ну, и далее в том же роде.

...

... курс изменен - стрелка компаса указывает на юг, а не на юго-восток.

- Пришла радиограмма от грузовладельцев, - вскользь сказал старший помощник, стоявший на вахте. - Груз переадресован из Копенгагена в Гамбург.

Гамбург? Этого следовало ожидать. Гамбург или Бремен! Не зря же околачивалась возле судна немецкая подводная лодка!

На мостик лоцман больше не поднимался - тем более что Северное море пересекли почти в сплошном тумане, идя по счислению, то и дело давая гудки, чтобы не столкнуться с каким-нибудь встречным кораблем.

В Гамбурге лоцман съехал на берег и расположился в гостинице - так опротивело ему на транспорте. Стоянка не должна была затянуться, к рождеству хотели быть дома.

По своему обыкновению, Олафсон коротал время в ресторанчике при гостинице. Там, на второй или третий вечер, его разыскал Однорейсовый моряк.

Ногой он придвинул стул и, не спрашивая разрешения, подсел к столу. Лицо его было воспалено, остекленевшие глаза неподвижны.

- Наш капитан, - объявил он, - сделал величайшую глупость в своей жизни!

- Не понимаю.

- Уволил меня! Только что я немного повздорил с ним, и - бац! - он тут же выгнал меня, чуть не взашей! Красиво, а?

Старый лоцман отхлебнул пива и глубокомысленно обсосал свои длинные висячие усы. Просился на язык вопрос: почему Однорейсовый моряк считает это глупостью, да еще величайшей?

Но тот нуждался в слушателе, а не в собеседнике.

- Что вы п...

... о начал? С кортиков. Лет восемь назад он выпросил у Гитлера.монопольное право вырабатывать почетные эсэсовские кортики. В то время я тянул лямку в Испании. Топил коммунистов. Я не додумался до кортиков.

Нам, доктор, забивали голову враньем. Нас уверяли, что мы, эсэсовцы, - элита нации, новое дворянство, аристократия заслуг. Чушь! Наверх, в общество подлинных хозяев Третьего райха, сумел протиснуться только Толстый Герман.

Каждый раз, пристегивая к поясу почетный эсэсовский кортик, я вспоминаю о Толстом Германе. Правда, кое-кому из нас Гитлер дарил имения. Я не получил имения. Вы, по-моему, тоже.

Да, о Толстом Германе стоило призадуматься. Говорят: деньги дают власть.

Правильно! Но и власть дает деньги, если умеючи ею распорядиться. Она дает все, к чему могут стремиться люди: деньги, много денег, виллы, яхты, чины и ордена, славу, всеобщее преклонение, любовь женщин - для тех, кому нужна эта любовь. Но самое главное, доктор: власть дает душевный покой! Она избавляет от мучительной неуверенности в себе и внутренне преображает человека!

Минуту или две он молчал, переводя дыхание.

- Но мое время еще не ушло, - добавил он непонятно.

- Разумеется, - пробормотал я, подкладывая, так сказать, еще дровишек в костер. - С вашими выдающимися дарованиями... С вашим опытом... И до сих пор лишь командир подводной лодки... Хотя это не обычная подводная лодка! Я думаю, единственная в своем роде!

- Курт называет ее подводным ...