... давно должно было сбиться с курса и нестись прямо на берег. И чтобы там скалы торчали из воды!

- Ты хочешь, чтобы мы сами... собственными руками направили наш старый добрый буксир на острые скалы? - нахмурился капитан, а остальные члены экипажа осуждающе покачали головой.

- Наконец-то вы меня поняли, кэп! - обрадовался Толик, не замечая всеобщего порицания.

- Ты ошибаешься, мальчик, - строго сказал капитан, - мы очень чтим свой буксир и делаем все, чтобы уберечь его от кораблекрушений.

- Неужели вы не любите бороться с опасностями? - спросил Толик, обводя всех нас удивленными глазами.

- Мы боремся с ними, но мы их не любим, - веско ответил капитан.

Толик едва не заплакал от разочарования. И я тотчас же пожалел его. Мне была знакома такая жажда приключений. Когда-то давным давно я тоже с нетерпением ждал встречи с опасностью.

Но у мальчика был сильный характер. Он быстро взял себя в руки и покладисто сказал:

- Ну, так и быть, я подожду, пока опасность придет сама. И кстати, где он, ваш хваленый юнга?

И только лишь я заметил, как хитро блеснули его глаза. Капитан, не зная, что у мальчика уже что-то появилось на уме, облегченно вздохнул и сказал:

- Вот и договорились! А пока мы будем думать, как вернуть тебя домой, ты будешь жить в одной каюте с ним, с нашим юнгой. А вот он сам, наш лихой Иван Иванович, - и капитан торжественно указал на меня.

- Неужели этот старик и есть леге...

... ко... Еще жутче!.. Совсем жутко! Брррр!..

Даже такой тугодум, как я, и тот понял, что совершилось преступление. Я обернулся и обнаружил, что кормовые огни корабля удалились уже на тысячу километров. Только теперь мне открылся дьявольский план хулигана. Он задумал избавиться от своего второго, и положительного, `я` одним решительным ударом. И как ни печально, это ему удалось. Пыпин бросил его одного посреди безбрежного холодного космоса и сейчас возвращался домой, торжествуя победу.

Да, да, после того, как оркестр умчался на место другого крупного преступления, я остался один.

Потом о моей смекалке будут написаны сотни книг. Но на самом деле все выглядело иначе. Потеряв надежду на спасение, я машинально ухватился за ленту из отработанных частиц, которая тянулась за кормой уходящего звездолета. К моему изумлению, лента оказалась достаточно прочной. Тогда я сел на айсберг верхом, и мы полетели за кораблем, как бы ведомые им на буксире.

Лента тянулась, как я уже говорил, на тысячи километров. Звездолет уже вернулся на базу, когда моя ледяная баржа еще только приблизилась к плотным слоям атмосферы. Обнаружив, что нет ни меня, ни долгожданных запасов воды, экипаж и друзья майора Стенли пришли в справедливый гнев и стали обличать хулигана. Но Пыпин только усмехался и грыз лед, прихваченный перед уходом с айсберга. И вдруг на головы участников этой сцены хлынул спасительный ливень. Имен...

... еком. - У вас вид честного трудолюбивого человека.

- Вот в том-то и дело, - буркнул землепашец. - Все порядочные тщеславцы по деревьям да пещерам сидят и добродетелями своими похваляются. А мне неймется все. Сегодня земледелием занялся. А вчера добыл огонь способом трения.

И он с грустью поведал мне историю своего племени, которая, как и у других народов, началась с того, что тщеславцы научились общаться с помощью голоса и ходить на ногах, освободив руки для полезных занятий. Но, додумавшись до того, что валявшиеся на земле камни можно использовать как орудия труда, тщеславцы решили, что достигли вершин цивилизации. После этого люди племени очень возгордились собой, и с тех пор они ничего не делали, только и занимались тем, что, стуча зубами от холода в пещерах, рассказывали друг другу о своих высоких достоинствах и личном вкладе в прогресс, и, конечно, давно бы вымерли от голода, если бы не этот землепашец. Пока все тщеславцы упивались своими россказнями, мой собеседник занимался охотой и бортничеством и кормил соплеменников. `А недавно, как видите, перешел к земледелию и приучил дикое животное`, - и он скромно указал на пасущуюся в кустах корову.

- А что же было дальше? - спросил я с неослабевающим интересом.

Но вскоре тщеславцам стало неинтересно хвастать друг перед другом, потому что они теперь знали наизусть все о великих достоинствах каждого соплеменника, и они прин...