... его спереди, то заглядывая в окошечки дальномера и видоискателя.

Ни Слава, ни Федя не заметили, что еще один человек заинтересовался `Зорким`. Это был сидевший позади них Пашка Бакланов - небольшого роста смазливый мальчишка. Увидев в руках у Славы фотоаппарат, он уже не отрывал от него больших светло-серых глаз и даже несколько раз приподнялся, чтобы получше его разглядеть.

Х

Впервые в жизни Федя трудился над таким литературным произведением, которое собирался послать в редакцию настоящей газеты. Это вам была не какая-нибудь контрольная по литературе. На протяжении четырех уроков он выдирал из тетрадок чистые листки, писал, зачеркивал и снова писал. Слава скоро заметил, что Федины занятия не имеют никакого отношения к урокам, и стал спрашивать, что он сочиняет, но Федя лишь загораживал написанное рукой да бормотал:

- Отстань. Потом узнаешь.

Как только закончился урок, Луна подошла к Феде и зашептала:

- Федя, ну как? Может быть, ты все-таки раздумал? Ой, Федька, я из-за тебя сегодня почти всю ночь не спала! И я ни одного, ни одного урока не приготовила, так волновалась. Теперь я прямо не знаю, что буду делать, когда меня спросят...

Всю первую перемену и всю вторую Луна не отставала от Феди и все шептала о том, как она волнуется.

Наконец он сказал;

- Не подходи больше ко мне. Видишь, за нами наблюдают!

И действительно, ребята уже посматривали на них с ехидными усмешечками.

- Хорошо, - покорно согласилась Луна. - Федя, а можно я т...

... А как я это сделаю? Как?

Луиза держала подбородок на коленях и большими глазами смотрела на ребят.

Чебоксаров спросил Хмелева:

- Она запирает свою комнату, когда выходит из нее ненадолго, к умывальнику, обедать или в туалет?

- Ну, не запирает, конечно, если дома кто есть.

- Вот так, значит. Ты выберешь удобный момент и, когда ее не будет в комнате, проникнешь туда и обследуешь сумочку.

- Я этого не сделаю, - мрачно ответил Хмелев. - Эта тетка может вспомнить, что забыла что-нибудь в комнате, и вернуться. И... и значит, увидит, как я в ее сумочке роюсь. За кого она меня примет? За ворюгу самого настоящего! - Помолчав немного, Леня добавил тихо и грустно: - Не, Юра. Мой отец завсегда честным человеком считался. И марать его этими... своими поступками я не хочу. Не желаю, одним словом.

- В общем, я завтра топлюсь, - сказала Луиза так спокойно, словно она не топиться собиралась, а в магазин сходить.

Чебоксаров усмехнулся:

- А тебе легче будет, если мы завтра узнаем, что она корреспондентка?

Луиза даже привскочила.

- Ну, ты большой, а дурак! Конечно, легче станет! Ведь мы тогда всех к ней притащим: и Альбину с Демьяном проклятых (ведь это они всю кашу заварили), и Зырянову с Ивановым, и дразнильщиков с чулками на голове... Все вместе придем к ней и скажем, какая тут ошибка получилась.

- Так это и сейчас можно ей сказать, - пробормотал Хмелев, а Луиза снова вскинулась:

- `Сейчас`! А если она взаправду какая-нибудь невеста? Хочешь, чт...

... положному тротуару шел милиционер - высокий, стройный, подтянутый, с лейтенантскими погонами. Заложив большие пальцы рук за поясной ремень, он поглядывал на ребят, возившихся со смешной собакой, и улыбался. Олег тоже заметил милиционера.

- Смотрит, - тихо сказал он.

Польщенные вниманием лейтенанта, ребята снова оглянулись на него и тоже улыбнулись. Тот слегка им подмигнул. И вдруг Гриша вспомнил, что, по словам Олега, в Управлении милиции тоже ведь есть питомник. Он тихонько толкнул Олега в бок и зашептал:

- Покажи ему! Покажи ему, как она бросается!

- Неудобно.

- Ну, чего неудобно! Шутя ведь. Покажи!

Олег секунду поколебался, потом присел, вытянул руку в направлении милиционера и громко, чтобы тот слышал, крикнул:

- Пальма, фасс! Фасс!

Пальма рванулась, выдернула веревку из руки Олега и с яростным лаем понеслась к милиционеру.

- Тикай! - в ту же секунду крикнул Гриша.

Что было дальше с Пальмой, ребята не видели. Кинув стеганку на тротуар, Гриша юркнул в ближайшие ворота. Олег бросился за ним.

Ребята даже не разглядели двора, в который они забежали, они заметили только, что у забора, справа от ворот, возвышается большая поленница, а между поленницей и забором есть щель шириной сантиметров тридцать, если не меньше. Оба, словно сговорившись, свернули направо, втиснулись в эту щель и замерли.

Через несколько секунд до них донеслись размеренные шаги, затем стук пальцев по стеклу окна. Все это слышалось совсем близко, почти у самой...