... Так много нас не собиралось со времен моего отца.

- Мы будем танцевать, петь и рассказывать всякие небылицы, - хмыкнул Шурш. - Чутколап станет бороться с Камышаром, Толстопуз нанюхается д у х м я н ы, кошачьей мяты, и нам придется за него краснеть. - Он отпрыгнул, чтобы избежать затрещины старого кота.

- Да, - негромко проговорил Чутколап, - но не радостные причины потребовали этой встречи, и нам будет о чем подумать, кроме веселья.

- Это уж точно, - проворчал Толстопуз. - Например, о том, какая помойная собака так надругалась над Чащеходом.

Чутколап толкнул его в бок:

- Ты опытный охотник, старина, но иногда язык у тебя обгоняет разум.

Судьба Чащехода - неподходящая история для невинных ушей. - Он указал на Фритти и Шустрика. - Оставим эту тему.

Фритти было ясно, что Чутколап замял разговор не только потому, что щадил их чувства. Хитрый черный тан не хуже самого Фритти умел проявлять осторожность и сдержанность при первом знакомстве. Хвосттрубой еще раз восхитился выдержкой Чутколапа.

- Ну что же, мне кажется, пора последовать примеру Неугомона и позавтракать. - Тан поднялся.

- А потом ты расскажешь еще? - вскочил с места котенок. - Про вашу встречу и про Прищура?

- Все в свое время, мой юный друг, - ласково ответил Чутколап.

Такие же слова Хвосттрубой не раз слышал от Потягуша, и они все еще звучали у него в ушах, когда коты отправились на охоту.

П...

... о вдруг остановили звуки знакомого голоса. Он пристально вгляделся в морды и фигуры, но никого не узнал. Не сумел и вызвать в памяти имя. Хотел было уже пересечь пещеру, но тут взгляд его упал на кота, лежавшего у его ног.

Этот кот был морщинист, тощ, как хорек. Его опущенные затуманенные глаза беспомощно поднялись на Фритти. Это и было то бормочущее видение, чей голос остановил его, и теперь Фритти от удивления глубоко втянул в себя воздух - его озарило: это был молодой Верхопрыг, один из делегатов от клана Стены Сборищ ко Двору Харара. Он, по-видимому, был на грани смерти!

- Верхопрыг! - сказал Фритти. - Это я, Хвосттрубой! Помнишь меня?

Какое-то мгновение Верхопрыг непонимающе глядел на него, потом взгляд его медленно сосредоточился.

- Хвосттрубой? - пробормотал он. - Хвосттрубой из... дому? - Фритти ободряюще закивал. - Ох! - Верхопрыг, ослабев, закрыл глаза и на миг умолк.

Когда он их открыл, в них мелькнула искра сознания.

- Не понимаю, - сказал он. - Но... тебе больше повезло бы, если бы ты умер.

Глаза Верхопрыга снова закрылись, больше он ничего не сказал.

Созерцая мельтешение снега, Мимолетка прижималась к земле под укрытием нависшей скалы. Голова у нее кружилась от холодного воздуха. Ей отчаянно хотелось выйти - побежать, да так и бежать, пока не убежит из этого страшного леса, подальше от ужасного сотрясающегося холма, источника всех бед.

Когда той ночью на них напали, о чем их...

... щих волн. Фритти разглядел крохотных б я б я н, медленно бродивших по дерну. У основания холма - который выглядел огромным белым стволом без веток - примостились владения М у р ч е л а, похожие на те, возле которых Фритти жил там, дома, у Стены Сборищ, - так давно... Цель его была столь близка, что до него долетал запах б я б я н, щекоча усы. Но меж Хвосттрубоем и его сердечным желанием была тысяча прыжков через М у р р я н у.

Наступила Подкрадывающаяся Тьма, и слепящий свет снова прянул с вершины М у р ч е л о в а холма. Хвосттрубою показалось - он вспыхнул прямо у него в сердце.

Прошло еще два дня. Разочарованный и расстроенный, он оставался на полуострове, отыскивая, что мог, в папоротниках и кустарнике. Пока он нес караул на берегу, бешено раздумывая и строя планы, в небе над ним кружили и метались морские птицы. Он, казалось слышал их насмешливые голоса, которые звали: `Фритти... Фритти... Фритти...`

`Ума у тебя, как у жучка, - ругал он себя. - Ну почему ты ничего не можешь придумать?`

Он вспомнил сказку о лорде Тенглоре, которую рассказывал ему в Холме Драноух.

`О сияющий хвост Харара, - подумал он. - Что хорошего мне это даст? К р ы л я н к и мне ничем не обязаны. Они вертятся и смеются надо мной`.

Он взглянул на темные воды. .

`Я не уверен, что сумел бы уговорить громадную Рыбину не есть меня. Кроме того, - решил он, - все они, должно быть, теперь знают о знаменитой проделке Огнелап...