... сама выбралась через другой выход.

Запах очень усилился - хищники были где-то совсем близко. Я показалась им и бросилась прочь, а они за мной в погоню. Я вела их по оврагу и вдоль пруда. Даже выскочила на открытый луг, надеясь при свете луны увидеть своих преследователей...

- И кто же это был? - перебил ее Хвосттрубой. Лиса сверкнула на него глазами, шерсть у нее на загривке встала дыбом. - Терпение! - одернул себя Хвосттрубой.

- Не знаю, кот, - резко ответила она. - Они оказались слишком хитрыми, чтобы броситься за мной в траву.

Когда они так и не появились, мне пришлось вернуться, не то они перестали бы гоняться за мной и пустились бы на поиски норы. Впрочем, я уже сказала, это были жестокие и умные хищники... они уже поджидали меня у края леса, и мне пришлось мчаться стрелой, чтобы убежать от них. Они держались в тени, по кустам, я даже точно не знаю, сколько их было. Думаю, больше трех.

Отвага матери-лисы восхитила Фритти. А смог бы он так вести себя в подобном положении?

- Я все бежала и бежала, - продолжала свой рассказ с и л я н а, - пока не убедилась, что мои малыши в безопасности. И наконец бросила своих преследователей в роще, запутав следы... Надеюсь, ты слушаешь внимательно. Я редко разговариваю с котами и ничего не повторяю для них дважды!

- Я слушаю, и с большим интересом, сестрица-охотница.

- Вот и хорошо, - уже дружелюбнее отозвалась лиса. И Фритти понадеялся, что, чем ...

... уться до Мимолетки.

Все сумерки насквозь Мимолетка проглядела на ненавистный холм. А когда настала темнота, нашла укрытие и заснула.

С первыми лучами она вновь уставилась на Закот. Размышляя.

ГЛАВА

ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Я чую

Природы тягу: ты ведь - плоть от плоти

И кость от кости; от себя вовек

Ни в счастье не избавишься, ни в горе.

Джон Мильтон

Во сне Хвосттрубой стоял на самой вершине остроконечной скалы, в тысяче прыжков над туманным лесом. Глядя вниз со своего насеста, он слышал крики существ, которые выслеживали его там, в тумане, - отзвуки говора, доходившие до его ушей. На скале было холодно; казалось, он простоял здесь уже века.

Внизу простиралось во все стороны замерзшее зеленое море леса.

Хотя Фритти и знал, что жизнь его в опасности, он не чувствовал страха - лишь тупую неотвратимость: вскоре преследователи пересмотрят все укрытия в лесах и неизбежно обратят внимание на острие скалы. Горящие глаза пошарят внизу, потом поднимутся вверх...

Глядя на клубящийся туман, замутивший все меж небом и землей, Фритти заметил в дымке странное очертание: необычную вьющуюся струйку испарений. С присущими сновидениям скоростью и полнотой она сложилась в белого кота - он крутился и крутился, приближаясь к его орлиному гнезду. Впрочем, это не был тот белый кот, который привиделся ему в Перводомье. Когда кружащийся силуэт приблизился, то оказался Прищуром, я с н о з р я ч и м из воителей. Паря пере ...

... р, он это знал. Но продолжал ползти. - Я возьму тебя в дом Костестражей, - жужжал бесчувственный голос Баст-Имрета во мраке позади. - Свирели всегда звучат во тьме, и безликие, безымянные поют в глубинах. Нет спасения. Мои братья ждут нас. Идем. - Фритти с трудом дышал. Запах пыли, пряностей и земли кружил ему голову... проникал в него...

- Мы танцуем во тьме, - монотонно пропел Баст-Имрет, и Фритти ощутил, как его мускулы твердеют. - Мы танцуем во тьме и внемлем музыке безмолвия. Дом наш глубок и покоен. Ложе наше - земля.

Свет, казалось, сделался ярче. Хвосттрубой почти сумел добраться до поворота в туннель. Заморгал, изумленный. Неожиданно темная фигура Баст-Имрета появилась перед ним, загородив конец прохода. От Костестража, казалось, веяло сухим ядовитым воздухом. Потрясенный Хвосттрубой опустился на пол, неспособный даже ползти. Тварь встала над ним, отдаленный голос тихо выпевал незнакомые слова.

Его захлестнуло ужасом, жаркой паникой, и он нашел где-то силу, чтобы нырнуть вперед. Рванувшись, ощутил пыльную шкуру, отразившую его толчок.

Баст-Имрет сжался, испустив звук, подобный хрусту хвороста, и схватил Фритти, когда тот пытался, собрав последние силы, проскользнуть мимо. За порогом туннеля растекалась лужица света. Он изо всех сил потянулся к ней - она означала свободу.

Но Костестраж не отпускал, и взметенная во тьме пыль и приторный запах окутали обоих, словно еще одна тень. Фритт ...