... о промолчал: простая либеральная ирония перерождалась в нем почти что уж в гнев.

-- Чорт, у кого здесь однако спросить, в этой бестолковщине... Это нужно бы решить, потому что время уходит, -- промолвил он вдруг, как бы говоря про себя.

Вдруг подошел к ним один пожилой, лысоватый господин, в широком летнем пальто и с сладкими глазками. Приподняв шляпу, медово присюсюкивая, отрекомендовался он всем вообще тульским помещиком Максимовым. Он мигом вошел в заботу наших путников.

-- Старец Зосима живет в скиту, в скиту наглухо, шагов четыреста от монастыря, через лесок, через лесок...

-- Это и я знаю-с, что чрез лесок, -- ответил ему Федор Павлович, -- да дорогу-то мы не совсем помним, давно не бывали.

-- А вот в эти врата, и прямо леском... леском. Пойдемте. Не угодно ли...

мне самому... я сам... Вот сюда, сюда...

Они вышли из врат и направились лесом. Помещик Максимов, человек лет шестидесяти, не то что шел, а лучше сказать почти бежал сбоку, рассматривая их всех с судорожным, невозможным почти любопытством. В глазах его было что-то лупоглазое.

-- Видите ли, мы к этому старцу по своему делу, -- заметил строго Миусов, -- мы так-сказать получили аудиенцию `у сего лица`, а потому хоть и благодарны вам за дорогу, но вас уж не попросим входить вместе.

-- Я был, был, я уже был... Un chevalier parfait! -- и помещик пустил на воздух щелчок пальцем.

-- Кто это chevalier? -- спросил Миусов.

-- Старец, великолепный старец, старец... Честь и слав...

... у, что он вдруг побледнел, лицо совсем перекосилось, сам же на меня глядит как в упор.

-- Что с вами, -- говорю, -- уж не дурно ли вам?

А он именно на головную боль жаловался.

-- Я... знаете ли вы... я... человека убил.

Проговорил да улыбается, а сам белый как мел. Зачем это он улыбается, -пронзила мне мысль эта вдруг сердце, прежде чем я еще что-либо сообразил.

Сам я побледнел:

-- Что вы это? -- кричу ему.

-- Видите ли, -- отвечает мне вс¬ с бледною усмешкой, -- как дорого мне стоило сказать первое слово. Теперь сказал и, кажется, стал на дорогу.

Поеду.

Долго я ему не верил, да и не в один раз поверил, а лишь после того как он дня три ходил ко мне и вс¬ мне в подробности рассказал. Считал его за помешанного, но кончил тем, что убедился наконец явно с превеликою горестью и удивлением. Было им совершено великое и страшное преступление, четырнадцать лет пред тем, над одною богатою госпожей, молодою и прекрасною собой, вдовой-помещицей, имевшею в городе нашем для приезда собственный дом. Почувствовав к ней любовь великую, сделал он ей изъяснение в любви и начал склонять е¬ выйти за него замуж. Но она отдала уже свое сердце другому, одному знатному не малого чина военному, бывшему в то время в походе, и которого ожидала она однако скоро к себе. Предложение его она отвергла, а его попросила к себе не ходить. Перестав ходить, он, зная расположение е¬ дома, пробрался к ней ночью из сада чрез крышу, с превеликою дерзостью, рискуя быть обнаруже...

... зирайте все, заслужил!

-- Подсудимый, -- вскричал председатель, -- еще слово -- я вас велю вывесть.

-- Эти деньги его мучили, -- продолжала, судорожно торопясь, Катя, -- он хотел мне их отдать, он хотел, это правда, но ему деньги нужны были и для этой твари. Вот он и убил отца, а денег вс¬-таки мне не отдал, а уехал с ней в ту деревню, где его схватили. Там он опять прокутил эти деньги, которые украл у убитого им отца. А за день до того, как убил отца, и написал мне это письмо, написал пьяный, я сейчас тогда увидела, написал из злобы и зная, наверно зная, что я никому не покажу этого письма, даже если б он и убил. А то бы он не написал. Он знал, что я не захочу ему мстить и его погубить! Но прочтите, прочтите внимательно, пожалуста внимательнее, и вы увидите, что он в письме вс¬ описал, вс¬ заранее: как убьет отца и где у того деньги лежат. Посмотрите, пожалуста не пропустите, там есть одна фраза: `убью, только бы уехал Иван`. Значит, он заранее уж обдумал, как он убьет, -- злорадно и ехидно подсказывала суду Катерина Ивановна. О, видно было, что она до тонкости вчиталась в это роковое письмо и изучила в нем каждую черточку. -- Не пьяный он бы мне не написал, но посмотрите, там вс¬ описано вперед, вс¬ точь-в-точь, как он потом убил, вся программа!

Так восклицала она вне себя и уж конечно презирая все для себя последствия, хотя разумеется их предвидела еще может за месяц тому, потому что и тогда еще может быть, содрогаясь от злобы, мечтала: `не проч...