... ринцесса, а не барыня! Это вам за чаек. Степана Алексеича Бахчеева встретил дорогой, сударыня. Такой развеселый, что на тебе! Я уж подумал, не жениться ли собираются? Польсти, польсти! - проговорил он полушепотом, пронося мимо меня чашку, подмигивая мне и прищуриваясь. - А что же благодетеля-то главного не видать, Фомы Фомича-с? разве не прибудут к чаю ?

Дядя вздрогнул, как будто его ужалили, и робко взглянул на генеральшу.

- Уж я, право, не знаю, - отвечал он нерешительно, с каким-то странным смущением. - Звали его, да он... Не знаю, право, может быть, не в расположении духа. Я уже посылал Видоплясова и... разве, впрочем, мне самому сходить?

- Заходил я к ним сейчас, - таинственно проговорил Ежевикин.

- Может ли быть? - вскрикнул дядя в испуге. - Ну, что ж?

- Наперед всего заходил-с, почтение свидетельствовал. Сказали, что они в уединении чаю напьются, а потом прибавили, что они и сухой хлебной корочкой могут быть сыты, да-с.

Слова эти, казалось, поразили дядю настоящим ужасом.

- Да ты б объяснил ему, Евграф Ларионыч, ты б рассказал, - проговорил наконец дядя, смотря на старика с тоской и упреком.

- Говорил-с, говорил-с.

- Ну?

- Долго не изволили мне отвечать-с. За математической задачей какой-то сидели, определяли что-то; видно, головоломная задача была. Пифагоровы штаны при мне начертили - сам видел. Три раза повторял; уж на четвертый только подняли ...

... те господи! - пробормотал про себя Гаврила. Дело, очевидно, шло не на шутку.

- Друг мой! - продолжал дядя с глубоким чувством, - они требуют от меня невозможного! Ты будешь судить меня; ты теперь станешь между ним и мною, как беспристрастный судья. Ты не знаешь, ты не знаешь, чего они от меня требовали, и, наконец, формально потребовали, все высказали! Но это противно человеколюбию, благородству, чести... Я все расскажу тебе, но сперва...

- Я уж все знаю, дядюшка! - вскричал я, перебивая его, - я угадываю... Я сейчас разговаривал с Настасьей Евграфовной.

- Друг мой, теперь ни слова, ни слова об этом! - торопливо прервал он меня, как будто испугавшись. - Потом я все сам расскажу тебе, но покамест... Что ж? - закричал он вошедшему Видоплясову, - где же Фома Фомич?

Видоплясов явился с известием, что Фома Фомич `не желают прийти и находят требование явиться до несовместности грубым-с, так что Фома Фомич очень изволили этим обидеться-с`.

- Веди его! тащи его! сюда его! силою притащи его! - закричал дядя, топая ногами.

Видоплясов, никогда не видавший своего барина в таком гневе, ретировался в испуге. Я удивился.

`Надо же быть чему-нибудь слишком важному, - подумал я - если человек с таким характером способен дойти до такого гнева и до таких решений`.

Несколько минут дядя молча ходил по комнате, как будто в борьбе сам с собою.

- Ты, впрочем, не рви тетрадку, - сказал он наконец Га...

... - Есть, дядюшка.

-Гм!.. Я так и думал. Ну, Илюша, что ж дальше? Прекрасно, превосходно!

И, услышав то, дон Педро Произнес со громким смехом:

`Подарить ему барана; Он изрядно подшутил!..`

- Нашел время хохотать! Вот дурак-то! Самому наконец смешно стало!

Барана! Стало быть, были же бараны; чего ж он сам-то не ел? Ну, Илюша, дальше! Прекрасно, превосходно! Необыкновенно колко!

- Да уж кончено, папочка!

- А! кончено! В самом деле, чего ж больше оставалось и делать, - не правда ль, Сергей? Превосходно, Илюша! Чудо как хорошо! Поцелуй меня, голубчик! Ах ты, мой милый! Да кто именно его надоумил: ты, Саша?

- Нет, это Настенька. Намедни мы читали. Она прочла, да и говорит:

`Какие смешные стихи! Вот будет Илюша именинник: заставим его выучить да рассказать. То-то смеху будет!`

- Так это Настенька? Ну, благодарю, благодарю, - пробормотал дядя, вдруг весь покраснев как ребенок. - Поцелуй меня еще раз, Илюша! Поцелуй меня и ты, шалунья, - сказал он, обнимая Сашеньку и с чувством смотря ей в глаза.

- Вот подожди, Сашурка, и ты будешь именинница, - прибавил он, как будто не зная, что и сказать больше от удовольствия.

Я обратился к Настеньке и спросил ее: чьи стихи?

- Да, да! чьи стихи? - всполошился дядя. - Должно быть, умный поэт написал, - не правда ль, Фома?

- Гм!.. - промычал Фома под нос.

Во все время чтения стихов едкая, насмешливая улыбка не покидала гу...