... но: ни за что на свете я тебя ни разу не ударю, а только уходи поскорее, пока Машеньки с дочкой дома нет, а то они по тебе очень плакать будут.

- А! это, мол, иное дело; зачем их огорчать? И хоть не хотелось мне отходить, но делать нечего: так и ушел поскорей, не прощавшись, и вышел за ворота, и стал, и думаю:

`Куда я теперь пойду?` И взаправду, сколько времени прошло с тех пор, как я от господ бежал и бродяжу, а все я нигде места под собой не согрею... `Шабаш, - думаю, - пойду в полицию и объявлюсь, но только, - думаю, - опять теперь то нескладно, что у меня теперь деньги есть, а в полиции их все отберут: дай же хоть что-нибудь из них потрачу, хоть чаю с кренделями в трактире попью в свое удовольствие`. И вот я пошел на ярмарку в трактир, спросил чаю с кренделями и долго пил, а потом вижу, дольше никак невозможно продолжать, и пошел походить. Выхожу за Суру за реку на степь, где там стоят конские косяки, и при них же тут и татары в кибитках. Все кибитки одинаковые, но одна пестрая-препестрая, а вокруг нее много разных господ занимаются, ездовых коней пробуют. Разные - и штатские, и военные, и помещики, которые приехали на ярмарку, все стоят, трубки курят, а посереди их на пестрой кошме сидит тонкий, как жердь, длинный степенный татарин в штучном халате и в золотой тюбетейке. Я оглядаюсь и, видя одного человека, который при мне в трактире чай пил, спрашиваю его: что это такой за важный татарин, что он один при в...

... ства? Где он взаправду?

вместе нас вон выставили, а куда же он так спешно делся?

Стою я и потихоньку оглядываюсь и, имени его не зная, потихоньку зову так:

- Слышишь, ты? - говорю, - магнетизер, где ты?

А он вдруг, словно бес какой, прямо у меня перед глазами вырастает и говорит:

- Я вот он.

А мне показалось, что будто это не тот голос, да и впотьмах даже и рожа не его представляется.

- Подойди-ка, - говорю, - еще поближе. - И как он подошел, я его взял за плечи, и начинаю рассматривать, и никак не могу узнать, кто он такой?

как только его коснулся, вдруг ни с того ни с сего всю память отшибло.

Слышу только что он что-то по-французски лопочет:

`ди-ка-ти-ли-ка-ти-пе`, а я в том ничего не понимаю.

- Что ты такое, - говорю, - лопочешь?

А он опять по-французски:

- Ди-ка-ти-ли-ка-типе.

- Да перестань, - говорю, - дура, отвечай мне по-русски, кто ты такой, потому что я тебя позабыл.

Отвечает:

- Ди-ка-ти-ли-ка-типе: я магнетизер.

- Тьфу, мол, ты, пострел этакой! - и на минутку будто вспомню, что это он, но стану в него всматриваться, и вижу у него два носа!.. Два носа, да и только! А раздумаюсь об этом - позабуду, кто он такой...

`Ах ты, будь ты проклят, - думаю, - и откуда ты, шельма, на меня навязался?` - и опять его спрашиваю:

- Кто ты такой?

Он опять говорит:

- Магнетизер.

- Провались же, - говорю, - ты от меня: может быть, ты черт?

- Не совсем, - г ...

... я? Что это за требование? А Дон-Кихот, а Телемак, а Чичиков? Почему не идти рядом и среде и герою?`

Форма рассказа о приключениях `Очарованного странника` действительно напоминает и разъезды Чичикова по окрестным помещикам, и выезды Дон-Кихота в поисках соперников, и даже в какой-то мере роман Фенелона о странствованиях Телемака в поисках Одиссея. Ощутимо в `Очарованном страннике` и влияние народно-эпических русских былин. Материалом для этой повести, видимо, послужили Лескову его воспоминания и впечатления от службы в фирме Шкотт, действовавшей в Пензенской губернии. Так, например, ярмарка, на которой Иван Северьянович убил своего соперника, происходит в Пензе; о графах К. (Каменских) Лесков мог слышать еще в детстве, и т. д.

Среди разнообразных приключений Ивана Северьяновича два эпизода являются основными: плен у киргизов и история цыганки Груши и любви к ней Ивана Северьяновича. В этих эпизодах эпопеи `Очарованного странника` Лесков воскрешает темы и образы русской романтической литературы 1820-1830-х годов. Такое `воскрешение` романтики было характерным явлением в литературе начала 1870-х годов. Так, Тургенев в рассказе `Конец Чертопханова` (1872) воспроизвел основные мотивы из `Бэлы` Лермонтова:

тургеневский герой, Чертопханов любит Машу, как Печорин; а своей страстная привязанностью к лошади он во многом напоминает лермонтовского Казбича. Привязанность к лошади оказывается у Черто ...