... т, се радость иудеи.

Он с нами был,когда по берегу ручья Мы в драгоценный лен субботу пеленали И семисвечником тяжелым освещали Ерусалима ночь и чад небытия.

1917 

22

***

Пусть имена цветущих городов Ласкают слух значительностью бренной.

Не город Рим живет среди веков, А место человека во вселенной.

Им овладеть пытаются цари, Священники оправдывают войны, И без него презрения достойны, Как жалкий сор, дома и алтари.

1917

TRISTIA

*******

Я изучил науку расставанья В простоволосых жалобах ночных.

Жуют волы,и длится ожиданье, Последний час вигилий городских;

И чту обряд той петушиной ночи, Когда, подняв дорожной скорби груз, Глядели вдаль заплаканные очи И женский плач мешался с пеньем муз.

Кто может знать при слове расставанье - Какая нам разлука предстоит?

Что нам сулит петушье восклицанье, Когда огонь в акрополе горит?

И на заре какой-то новой жизни, Когда в сенях лениво вол жует, Зачем петух, глашатай новой жизни, На городской стене крылами бьет?

И я люблю обыкновенье пряжи:

Снует челнок, веретено жужжит.

Смотри: навстречу,словно пух лебяжий, Уже босая делия летит!

О, нашей жизни скудная основа, Куда как беден радости язык!

Все было встарь, все повторится снова, И сладок нам лишь узнаванья миг.

Да будет так: прозрачная фигурка На чистом блюде глиняном лежит, Как беличья распластанная шкурка, Склонясь над воском, девушка глядит....

... ссадив, Доктора кого-то потчуют ворохами старых `нив`.

40

После бани, после оперы, - все равно, куда ни шло, - Бестолковое, последнее трамвайное тепло!

1924

***

1 января 1924

Кто время целовал в измученное темя, - С сыновней нежностью потом Он будет вспоминать, как спать ложилось время В сугроб пшеничный за окном.

Кто веку поднимал болезненные веки - Два сонных яблока больших, - Он слышит вечно шум, когда взревели реки Времен обманных и глухих.

Два сонных яблока у века-властелина И глиняный прекрасный рот, Но к млеющей руке стареющего сына Он, умирая, припадет.

Я знаю, с каждым днем слабеет жизни выдох.

Еще немного - оборвут Простую песенку о глиняных обидах И губы оловом зальют.

О глиняная жизнь! О умиранье века!

Боюсь, лишь тот поймет тебя, В ком беспомощная улыбка человека, Который потерял себя.

Какая боль - искать потерянное слово, Больные веки поднимать И, с известью в крови, для племени чужого Ночные травы собирать.

Век. Известковый слой в крови больного сына Твердеет. Спит Москва, как деревянный ларь, И некуда бежать от века-властелина...

Снег пахнет яблоком, как встарь.

Мне хочется бежать от моего порога.

Куда? На улице темно, И, словно сыплют соль мощеною дорогой, Белеет совесть предо мной.

По переулочкам, скворешням и застрехам, Недалеко, собравшись как-нибудь, - Я, рядовой седок, укрывшись рыбьим мехом, Все силюсь полость застегнуть.

Мель ...

... ла, маялась, шла через рвы.

И ее невозможно покинуть, Стиснув зубы ее не унять, И в слова языком не продвинуть, И губами ее не размять.

А флейтист не узнает покоя - Ему кажется, что он - один, Что когда-то он море родное Из сиреневых вылепил глин.

94

Звонким шепотом честолюбивым, Вспоминающим шепотом губ Он торопится быть бережливым, Емлет звуки, опрятен и скуп.

Bслед за ним мы его не повторим, Комья глины в ладонях моря, И когда я наполнился морем, Мором стала мне мера моя.

И свои-то мне губы не любы, И убийство на том же корню.

И невольно на убыль, на убыль Равноденствие флейты клоню.

7 апреля 1937, Воронеж

***

Нереиды, мои нереиды, Bам рыданье - вода и питье.

Дочерям среди зимней обиды Состраданье обидно мое.

***

Я к губам подношу эту зелень, Эту клейкую клятву листов, Эту клятвопреступную землю:

Мать подснежников, кленов, дубков.

Погляди, как я крепну и слепну, Подчиняясь смиренным корням;

И не слишком ли великолепно От гремучего парка глазам?

А квакуши, как шарики ртути, Голосами сцепляются в шар, И становятся ветками прутья И молочною выдумкой пар.

30 апреля 1937

***

Как по улицам Киева-вия Ищет мужа, не знаю чья, жинка, И на щеки ее восковые Ни одна не скатилась слезинка.

Не гадают цыганочки кралям, Не играют в купеческом скрипки, На Крещатике лошади пали, Пахнут смертью господские липки.

Уходили с последним трамв ...