... . Генри мылся вместо Берга у колодца, капли стекали с его коричневых пальцев. Солнце пылало в воде.

В прихотливом нагромождении опасностей, встреч и трудных часов ночной работы открылись контуры необычайной истории - близкой нашему веку и вместе с тем далёкой, как во сне.

Газетная заметка об этой истории не вызвала бы и тени такого волнения, какое появилось в щетинистом лице капитана.

Батурин был тоже взволнован. В этом волнении он провёл всю мягкую, полную зеленоватых закатов зиму, стоявшую на дворе в том году. Он понял, что история эта неизбежно зацепит его своим острым крылом и к прошлому возврата не будет.

- Не будет! - кричал он про себя и смеялся.

Искушённый читатель прочтёт эту историю и пожмёт плечами, -стоило ли так волноваться. Он скажет слова, способные погасить солнце:` Что же здесь особенного?` - и романтики стиснут зубы и отойдут в сторону.

ДНЕВНИК ЛЁТЧИКА

Вот рассказ Симбирцева.

- Значит, вы слышали о лётчике Нелидове? Этой весной он разбился в Чердынских лесах во время агитполёта по северу. Его нашли в тайге на четвёртый день после падения. Он заблудился в тумане и отклонился далеко на север. Похоронили его в Чердыни.

Он помолчал.

- Нелидов - мой друг. Это была светлая и смелая голова. Он любил литературу не меньше своего лётного дела. В кабинке его самолёта нашли книгу О. Генри с пометками в записями на полях. Некоторые из них я вам прочту. Но дело не в записях. Нелидов оставил дневник. Он че решался брать его...

... еле разгорался тихий жар. Он всё шёл, спотыкаясь на восток. Упали сумерки.

Ночь неслышно кралась за ним, потом заглянула в лицо, - за день Батурин постарел на десять лет. Казалось, ночь отшатнулась: стало светлее.

Батурин шёл по песчаной косе и остановился, - коса обрывалась у моря.

Дальше идти было некуда, - надо было возвращаться обратно.

Он сел на песок и тяжело, судорожно заплакал. Он царапал пальцами песок.

Он знал, что в этот час тело Вали уже лежит в земле, сел и вскрикнул.

Только ночь и море видели его отчаянье. Простая и безжалостная человеческая жизнь шла далеко, - на хуторах, в море, где слабо мерцали огни пароходов, и Батурин знал, что её не сдвинуть с места. Вечный закон обращенья был глубоко ненавистен Батурину. Сам он в своих глазах потерял всякую цену. Он умер вместе с Валей.

Только к утру пришла бледная мысль, что некому даже рассказать о Вале, - и стало ещё горше. На рассвете он побрёл обратно в Бердянск, - у него родился мутный и сумасшедший план: ехать дальше, во что бы то ни стало найти и убить Пиррисона и потом покончить с собой. Он вспомнил простыню с вышитыми буквами `G. P.` и наморщил лоб, - связь между Пиррисоном и Ли Ваном была для него очевидна.

В Бердянск он вернулся к вечеру - чёрный, с изменившимся лицом. Тёмные глаза его казались светлыми, белки глаз пожелтели. Руки дрожали так, что он не мог выпить воды в ларьке, а когда покупал папиросы, рассыпал деньги и, не собрав их, пошёл домой. Игнатовны не было. Батурин с ...

... ы вы видели во сне не меня, а кого-нибудь другого.

- Почему?

- Такие сны обязывают. После этого я буду казаться вам скучной.

В город прили ночью. Было решено на следующий же день выехать в Тифлис.

На рассвете Глан проснулся от ровного шума. Шёл дождь. За чёрными окнами он казался седым. Глан закурил и выругался, - о батумских дождях он кое-что слышал.

Потом он разделся догола и осторожно вылез на плоскую крышу под окном.

Ливень хлестал его. Глан зажмурился и вертелся - небесный душ был прекрасен. После Глана на крышу слазил Батурин, потом Берг.

К полудню дождь стих. Город блестел под солнцем, вода пахла снегом.

Пошли в турецкую чайную. В чайной ливень настиг их снова. Он бил в потные стёкла; улицы и порт за нами приобрели фантастический вид: они струились и расплывались. На рейде серые волны мыли борта пароходов.

Всех радовала пустяковая мысль, что они заперты в чайной, может быть до самого вечера, что весь город вымер и только ливень гремит и скачет по крышам.

- А как же Тифлис? - спохватился Глан. - Надо узнать точно, когда поезд.

Он спросил хозяина-турка. Туурок вежливо ответил, глядя на Глага, как на беспомошного иностранца, что опезд вряд ли сегодня отойдёт в Тифлис: такие ливни всегда размывают полотно. Хозяин повёл Глана в заднюю комнату к телефону. Глан позвонил на вокзал, - ему ответили, что путь за Кобулетами размыт и движенье прекращено.

- Везёт как утопленникам,- пробормотал Глан, но втайне подумал, что против ливня о ...