... самой рамой, зажигали звезду, и Берг засыпал.

Отъезд задерживался из-за денег. По словам капитана, `гадили главбухи` - народ неромантичный и сомневающийся.

Раздражённые приказы ускорить выдачу денег главбухи принимали как каприз ребёнка и, поправляя очки, шли к начальству объясняться и разводить руками. Но чающим денег они внушали,что пока не сведён баланс, денег дать нельзя и настаивать на выдаче просто глупо.

Капитан и Симбирцев злились, Берг и Батурин ждали терпеливо - они предпочитали выехать позже, к весне.

Берга будил капитан.

- Опять не дали, сволочи, денег! - гремел он, стаскивая пальто. - Всем главбухам камень на шею и в реку. Сидят на падушечках от геморроя и кудахчут, как квочки.

Геморрой был высшей степенью падения в глазах капитана. О людях, не заслуживающих внимания, он говорил: `У него же гемморой, разве вы не видете!` Воскресенье прошло в тишине и оранжевом солнце. Берг умывался и пел, - вода пахла сосной и снегом.

Прочь, тоска, уймись, кручинушка, Аль тебя и водкой не зальёшь!-

пел Берг, плескался и фыркал. Батурин в своём обычном веде - с засунутой в угол рта папиросой и прищуренным глазом - возился с лыжами, мазал их дёгтем и натирал тряпкой до сверхъестественного блеска.

Капитан прибирал комнату, половицы стонали под его ботинками. Он бранился с Миссури по-английски. С ней он говорил всегда по-английски, чтобы не забывала языка. Миссури, растопырив пятерню, яростно вылизывала лапу, вывернув её и держа перед ...

... лавал ли Левшин на `Констанции`, и на ответ, что плавал, ядовито улыбнулся и сказал значительно: `Я не имею больше вопросов`. Левшин вспотел` с медного и открытого его лица стекал пот.

Нелидов отвечал сухо и брезгливо, сказал, что если `суд уверен в излечении больной путём возвращения ей дочери Нины и вправе реашть этот чисто медицинский вопрос, то приговору он подчинится`.

`Глупо`` - подумал Берг, а судья резко сказал:

- Говорите короче, а прав суда прошу не касаться.

Нелидов пожал плечами и сел. Вызвали Павла Ивановича. Он говорил уверенно, назвал судью `товарищ Орешкин`, - ему часто приходилось выступать экспертом. Судья слушал недоверчиво. После того как Павел Иванович кончил свою речь утверждением, что больная может выздороветь, если будет устранена причина болезни, то есть если ей вернут ребёнка, судья, рисовавший на папке, поднял глаза и раздражённо спросил:

- Суд вас спрашивает, выздоровеет ли больная в случае возврата ей ребёнка или нет? Отвечайте точно.

Павел Иванович развёл руками и мягко повторил:

- Да, я думаю, что она выздоровеет.

Суд удалился на совещание. Левшин вытер пот и сказал Бергу:

- Чёрт их поймёт. По-моему, они разобрались, в чём дело.

Вышли курить на лестницу. На лестнице чистенькая старушка-пенсионерка говорила милиционеру:

- Сколько я страданий приняла - и японскую, и германскую, и немецкую войну, и убийства, и с голоду дохла - так ты вправе меня выселять? Я ещё интеллигентный молодой человек. Из-за так...

... вал и исо стропил слатала пыль. Была ночь. В баое сидели пассажиры, дожидаясь посадки. Среди наваленных горами чемоданов почти не видно было деревянных столиков с букетами простых цветов - ромашки и резеды. Казалось, родная старая земля провожала запахом этих немудрых цветов всех уезжавших за океан.

Океан шумел в косматой портовой темноте. Над ним, очень далеко там, куда пойдут корабли, дни и ночи сменялись страницами однообразной книги. Зелень вод, туманы, неуют великих мировых дорог приводили к странам, чуждым, суетливым, ненужным живой душе человеческой. Уезжавшие казались безумцами, обречёнными на преждевременную старость, на вечную тоску по оставленной милой земле, куда вернуться им будет нельзя.

Батурин узнал, что из этого порта уезжает Нелидова. Он мчался туда в экспрессе, спешил застать её. Ночи гремели мостами и обжигали лицо снопами искр. Дни проносились светлой пылью. В портовый город он приехал за полчаса до отхода корабля.

Он бросился в бар, нашёл Нелидову. Он помнил, что она должна простить ему перед отъездом какую-то смертельную обиду. Они говорили о безразличных вещах, потом Нелидова взглянула на него, в глубине её глаз он увидел прозрачные и синии слёзы и оглянулся, - за раскрытой дверью бара стоял холодный и голубой рассвет.

Нелидова попросила его купить на дорогу папирос. Он вышел. С деревьев капал туман, капли стучали по древним тротуапам, кое-где уже гасили огни.

Он долго искал ларёк. Во время поисков он услцшал, как мощно п...