... недвижно и важно торчит из будыльев дедов малахай. А мороз давит. А ветер пушит на огороде поземкой, наметая вокруг деда стоячие острокрышие сугробы...

Разметнов на вторые сутки, к вечеру, как только узнал о том, что убой скота принял массовый характер, прибежал к Давыдову.

- Сидишь?

- Читаю. - Давыдов завернул страницу небольшой желтоватой книжки, раздумчиво улыбнулся. - Вот, брат, книжка, - дух захватывает! - засмеялся, ощеряя щербатый рот, раскинув куцые сильные руки.

- Романы читаешь! Либо песенник какой. А в хуторе...

- Дура! Дура! Романы! Какие там песенники! - Давыдов, похохатывая, усадил Андрея на табурет против себя, ткнул в руки книжку. - Это же доклад Андреева на ростовском партактиве. Это, брат, десять романов стоит! Факт!

Начал читать и вот шамануть забыл, зачитался. Э, черт, досадно... Теперь все, наверно, застыло; - На смугловатое лицо Давыдова пали досада и огорчение. Он встал, уныло подсмыкнул короткие штаны; сунув руки в карманы, пошел в кухню.

- Ты меня-то будешь слухать? - ожесточаясь, спросил Разметнов.

- А то как же! Конечно, буду. Сейчас.

Давыдов принес из кухни глиняную чашку с холодными щами, сел. Он сразу откусил огромный кус хлеба, прожевывая, гонял по-над розоватыми скулами желваки, молча уставился на Разметнова устало прижмуренными серыми глазами. На щах сверху застыли оранжевые блестки-круговины говяжьего жира, красным пламенем посвечивал плавающий ...

... отом пахнут, а не духами и не пахучим мылом. Чего ревешь-то? Не обидел он тебя?

- Нет, что ты, тетя!

- Так чего слезы точишь, дура?

- Так ведь не чужую рубаху стираю, а своего, родного... - склонив над тазом голову и сдерживая сдавленные рыдания, сказала девушка.

После длительного молчания стряпуха подбоченилась, с сердцем воскликнула:

- Нет, уж этого с меня хватит! Варька, подыми сейчас же голову!

Бедный, маленький погоныч семнадцати лет от роду! Она подняла голову, и на стряпуху глянули заплаканные, но счастливые глаза нецелованной юности.

- Мне и соль на его рубахе родная...

Мощная грудь Дарьи Куприяновны бурно заколыхалась от смеха:

- Вот теперь и я вижу, что ты, Варька, стала настоящей девкой.

- А какая же я раньше была? Ненастоящая?

- Раньше! Раньше ты ветром была, а теперь девкой стала. Пока парень не побьет другого парня из-за полюбившейся ему девки - он не парень, а полштаны. Пока девка только зубы скалит да глазами играет - она ишо не девка, а ветер в юбке. А вот когда у нее глаза от любви намокнут, когда подушка по ночам не будет просыхать от слез, - тогда она становится настоящей девкой! Поняла, дурочка?

Давыдов лежал в будке, закинув за голову руки, и сон не шел к нему: `Не знаю я людей в колхозе, не знаю, чем они дышат, - сокрушенно думал он. - Сначала раскулачивание, потом организация колхоза, потом хозяйственные дела, и присмотреться к людям, узнать их поближе ...

... завязывай и скоблись наизусть! Да ты, собственно, чего явилась ни свет ни заря? Что у тебя там стряслось? Уж не паралик ли Кондрата разбил?

- Нет, он здоровый. Да я не одна пришла, нас шестеро баб к твоей милости.

- С какой нуждой?

- Послезавтра ты будешь наших мужей в свою партию принимать, так вот мы хотели к этому дню школу в порядок произвесть.

- Сами додумались или мужья подсказали?

- Да у нас, что же, своего ума нехватка? Мелко ты нас крошишь, товарищ Нагульнов!

- Ну что ж, ежли сами догадались - доброе дело!

- Помазать и побелить снутри и снаружи хотим.

- Вовсе хорошее дело! Одобряю целиком и полностью, только поимейте в виду, что трудодни за эту работу начислять не будем. Это - дело общественное.

- Какие же трудодни, ежели мы своей охотой беремся? Только ты скажи бригадиру, чтобы он нас на другую работу не выгонял. Нас шестеро душ, запиши нас на бумажку.

- Бригадиру скажу, а писать тут нечего, и без вас бюрократизму и разной писанины хватает.

Майданникова встала, помолчав немного, взглянула сбоку на Макара, тихо улыбнулась:

- А мой-то не хуже тебя чудак, ажник почуднее будет... Люди говорят, что он на полях зараз каждый божий день броется, а домой придет - рубахи примеряет... У него их всего на счет три штуки, и вот он мудрует, то одну наденет, то другую, не знает, в какой ему в воскресенье в партию вступать лучше. Я уж смешком говорю ему: `Ты - как девка перед ...