... тлели слегка раскосые черные глаза. Взгляд их был злобно-голоден и умоляющ.

- Яков Алексеевич, выручи, ради Христа! Отработаю.

- А что у тебя за беда? - спросил тот, не вставая с кровати.

- Быков бы мне на день... Сено перевезть. Завтра день праздничный... а я бы перевез... Разворуют сено-то!

- Быков не дам!

- Ради Христа!

- Не проси, Прохор, не могу. Скотина мореная.

- Уважь, Яков Алексеевич. Сам знаешь, семья... чем коровенку зимовать буду? Бился, бился, не косил, а по былке выдергивал... .

- Дай быков, отец! -вмешался Степка.

Прохор метнул в его сторону благодарный взгляд, суетливо моргая глазами, уставился на Якова Алексеевича. Неожиданно Степка увидел, что колени у Прохора мелко подрагивают, а он, желая скрыть невольную дрожь, переступает с ноги на ногу, как лошадь, посаженная на передок; чувствуя приступ омерзительной тошноты, Степка побледнел, выкрикнул лающим голосом:

- Дай быков! Что жилы тянешь!..

Яков Алексеевич насупил брови.

- Ты мне не указ. А коли такой желанный, то езжай в праздник сено вози!

Своих быков в чужие руки я не доверяю!

- И поеду.

- Ну, и езжай!

- Спасибочко, Яков Алексеевич! - Прохор выгнулся в поклоне.

- Спасибо - спасибом, а молотьба придет - на недельку приди, поработаешься.

- Приду.

- То-то, гляди!

x x x

В воскресенье, едва засветлел рассвет, под окнами хат и хатенок заг...

... ой быстротой.

x x x

Против старого монастыря Дон, притиснутый к горе, мчится с бесшабашной стремительностью. На повороте вода кучерявится завитушками, и зеленые гривастые волны с наскока поталкивают меловые глыбы, рассыпанные у воды вешним обвалом.

Если б казаки не заняли колена, где течение слабее, а Дон шире и миролюбивей, и не начали оттуда обстрела предгорья, эскадронный никогда не решился бы переправлять эскадрон вплавь против монастыря.

В полдень переправа началась. Небольшая комяга подняла одну пулеметную тачанку с прислугой и тройку лошадей. Левая пристяжная, не видавшая воды, испугалась, когда на средине Дона комяга круто повернула против течения и слегка накренилась набок. Под горой, где спешенный эскадрон расседлывал лошадей, отчетливо слышно было, как тревожно она храпела и стучала подковами по деревянному настилу комяги.

- Загубит лодку! - хмурясь, буркнул Трофим и не донес руку до потной спины кобылы: на комяге пристяжная дико всхрапнула, пятясь к дышлу тачанки, стала в дыбки.

- Стреляй!..- заревел эскадронный, комкая плеть.

Трофим увидел, как наводчик повис на шее пристяжной, сунул ей в ухо наган. Детской хлопушкой стукнул выстрел, коренник и правая пристяжная плотней прижались друг к дружке. Пулеметчики, опасаясь за комягу, придавили убитую лошадь к задку тачанки. Передние ноги ее медленно согнулись, голова повисла...

Минут через десять эскадрон ...

... вили на фронт.

Позиции стали как раз под нашим хутором. И вот, дело это было под пасху, пригоняют в хутор девять человек пленных, и Данилушка - голубь мой любый - с ними... Провели их по площади к сотенному. Казаки на улицу высыпали, шумят:

- Побить их, гадов! Как выведут с допроса - крой в нашу силу!..

Стою я промеж них, колени у меня трясутся, но видимости не подаю, что жалко мне сына, Данилушку-то... Поведу глазами этак в стороны, вижу - шепчутся казаки и головами на меня кивают... Подошел ко мне вахмистр Аркашка, спрашивает:

- Ты что же, Микишара, будешь коммунов бить?

- Буду, злодеев таких-сяких!..

- Ну, на тебе штык и становись на крыльцо. Дает мне штык, а сам ощеряется: - Примечаем мы за тобой, Микишара... Гляди - плохо будет.

Стал я на порожках, думаю: `Матерь пречистая, неужто я сына буду убивать?`

Слышу у сотенного крик. Вывели пленных, а попереди Данила мой... Глянул я на него, и захолодала у меня душа... Голова у него вспухла, как ведро,будго освежеванная... Кровь комом спеклась, перчатки пуховые на голове, чтоб не по голому месту били... Кровью напитались они и к волосам присохли... Это их дорогой к хутору били... Идет он по сенцам, качается. Глянул на меня, руки протянул... Хочет улыбнуться, а глаза в синих подтеках, и один кровью заплыл.

Понял я тут: ежели не вдарю его, то убьют меня свои же хуторные, останутся малые дети гор ...