... почве, он прошел мимо двойного ряда солдат. Выпуклые, светлые, ледяные глаза его остановились на Гусеве. Затем, он глядел только на Лося. Приблизился к людям, поднял крошечную руку в широком рукаве, и сказал тонким, стеклянным, медленным голосом птичье слово:

- Талцетл.

Еще более расширились его глаза, осветились холодным возбуждением. Он повторил птичье слово и повелительно указал на небо. Лось сказал:

- Земля.

- Земля, - с трудом повторил марсианин, поднял кожу на лбу. Шишки его потемнели. Гусев выставил ногу, кашлянул и сказал сердито:

- Из России, мы - русские. Мы, значит, к вам, здрасте, - он дотронулся до козырька, - мы вас не обижаем, вы нас не обижайте... Он, Мстислав Сергеевич, ни чорта по-нашему не понимает.

Голубоватое, умное лицо марсианина было неподвижно, лишь на покатом лбу его, между бровей, стало вздуваться от напряжения красноватое пятно.

Легким движением руки он указал на солнце и проговорил знакомый звук, прозвучавший странно:

- Соацр.

Он указал на почву, развел руками, как бы обхватывая шар:

- Тума

Указал на одного из солдат, стоявших полукругом позади него, указал на Гусева, на себя, на Лося:

- Шохо.

Так, он назвал словами несколько предметов, выслушал их значение на языке земли. Приблизился к Лосю и важно коснулся безымянным пальцем его лба, впадины между бровями. Лось нагнул голову в знак приветствия. Гусев, после того, как его коснулись, дернул на лоб козырек:

- ...

... вечно улыбающегося сквозь сон, сидящего Магацитла. Вот, она поскользнулась, схватилась за каменный выступ, подняла голову.

- Аэлита, - прошептал марсианин, прикрыл глаза рукавом и потащил Лося и Гусева с дорожки в чащу.

Скоро они вышли на большую поляну. В глубине ее, в густой траве, стоял угрюмый, с покатыми стенами, серый дом. От звездообразной, песчаной площадки, перед его фасадом, прямые дорожки бежали через луг, вниз, к роще, где между деревьями виднелись кирпичные, низкие постройки.

Лысый марсианин свистнул. Из-за угла дома появился низенький, толстенький марсианин в полосатом халате. Багровое лицо его было точно натерто свеклой. Морщась от солнца, от подошел, но, услышав - кто такие приезжие, сейчас же приноровился удрать за угол. Лысый марсианин заговорил с ним повелительно, и толстяк, садясь на ноги от страха, оборачиваясь, показывая желтый зуб из беззубого рта, - повел гостей в дом.

ОТДЫХ

Гостей отвели в светлые, маленькие, почти пустые комнаты, выходившие узкими окнами в парк. Стены столовой и спален были обтянуты соломенного цвета циновками. В углах стояли кадки с цветущими деревцами. Гусев нашел помещение подходящим: `Вроде багажной корзины, очень славно`.

Толстяк в полосатом халате, управляющий домом, суетился, лопотал, катался из двери в дверь, вытирал коричневым платком череп, и, время от времени, каменел, выкатывая на гостей склерозные глаза, - тайно устраивал пальцами рожки, ог ...

... рячие, веселые искорки. Нос вздернулся, топорщились усы. Руки он глубоко засунул за ременный пояс.

- В лодку я уж все уложил: провизию, оружие. Ружьишко ихнее достал.

Собирайтесь скорее, бросайте книгу, летим.

Лось сидел, подобрав ноги, в углу дивана, - невидяще глядел на Гусева. Вот уже больше двух часов он ожидал обычного прихода Аэлиты, подходил к двери, прислушивался, - в комнатах Аэлиты было тихо. Он садился в угол дивана и ждал, когда зазвучат ее шаги. Он знал: легкие шаги раздадутся в нем громом небесным. Она войдет, как всегда, прекраснее, изумительнее, чем он ждал, пройдет под озаренными, верхними окнами; по зеркальному полу пролетит ее черное платье. И в нем - все дрогнет. Вселенная его души дрогнет и замрет, как перед грозой: она входит, - женщина, жизнь.

- Лихорадка, что ли, у вас, Мстислав Сергеевич, чего уставились? Говорю - летим, все готово. Я вас хочу Марскомом объявить. Дело - чистое.

Лось опустил голову, - так впивался глазами Гусев. Спросил тихо:

- Что происходит в городе?

- Чорт их разберет. На улицах народу - тучи, рев. Окна бьют.

- Слетайте, Алексей Иванович, но только нынче же ночью вернитесь. Я обещаю поддержать вас во всем, в чем хотите. Устраивайте революцию, назначайте меня комиссаром, если будет нужно - расстреляйте меня. Но сегодня, умоляю вас, - оставьте меня в покое. Согласны?

- Ладно, - сказал Гусев, - эх, от них весь беспорядок, мухи их залягай, - на седьмое ...