... ла красота.

Супруга Андрощука Изабелла Мефодьевна не устояла. Ей с детства морочили голову герои оперетт, а здесь вот он - несчастный! Любовь повлекла ее в темный закуток собачьего питомника. Там их и прихватил с поличным начальник оперативной части.

Андрощук бил грешную супругу рукояткой табельного оружия, однако не посмел выпустить из него пулю в высокий потный лоб сына соратника легендарного Ковпака. Боялся, что когда-нибудь... всякое может случиться.

- Как чекист бывшему чекисту дарю тебе жизнь, - сказал он, отдышавшись.

Откроешь рот-заберу подарок обратно.

Колос поддернул штаны и упал перед ним на колени. Мрачный Андрощук, сунув в карман панталоны супруги, ушел, не обернувшись на бывшего чекиста.

Он был добрым человеком, но не любил, когда с его женой спит кто-то посторонний...

В зоне, на общем режиме Клосу стало невыносимо тяжело. Он лазил по помойкам с одним желанием: бросить в требовательный желудок корку хлеба.

Хорошо все понимающий и зорко видящий Руслан Чащаев все подметил и предложил страдающему человеку постоянную связь.

- Я тебя люблю, - сказал, прижав Колоса в сушилке, страстный Руслан. - Никто не узнает. Давай попробуем. Белый хлеб будешь кушать...

У Колоса хватило сил для сопротивления, но с каждым днем голод все настойчивей гнул его волю. Тихий голос из пустого желудка шептал: `Плохой человек лучше хорошего мертвеца. Скоро ты упадешь`.

Он нес в морг тело покойного секретаря обкома партии Антипина, который отравилс...

... испытывать судьбу.

- Ну, что ты козла доишь, Сеня?! Только отладить все надо но уму и по совести, чтобы ке кроить, а работать. Втащить администрацию в наш интерес.

- Упоров сделал движение, словно натягивал на себя вожжи, - тогда хорошее золото в государственный план обеспечит нам хорошее отношение и ларек.

- Половинить начнут!

- Кто?!

- Сам не знаешь, что ли?! Воры!

- Оставь это мне. Следует думать над тем, как заинтересовать администрацию, чтобы без нас ей было трудней. Хозяин пообещал четыре бульдозера па следующий год. Будем нарезать и мыть. Сами.

Они еще пребывали в сомнении, но тут похожий на ласкового бульдога сын австрийского коммуниста Федя Редлих хрипловатым басом обратился к Лысому:

- Пусть скажет Никандра, он нам его сосватал.

Будет ли понт с моряка?

Очнувшийся Мптя шарил глазами в поисках топора. Никандра обошел его и сел рядом с Упоровым, но на вопрос Феди отвечать не стал.

- Живой, Столбик? - спросил сочувственно бывший секретарь Союза писателей Сидяков.

- Тебе какое дело?! - Митя был огорчен отсутствием топора. - Жаба писучая!

- Что вы, Дмитрий! Мне вас по-человечески жалко, - вспыхнул Сидяков.

- Это точно, - подтвердил косоватый стахановец по кличке Вазелин. - Он усем объявил, что примет тебя в писатели, коли ты после такого тэрца хвост не откинешь. Дал слово - держи! Примай Столбика. Не то мы тя через `Гудок` за обман рабочей массы продернем!

Федя Редлих поймался за козырек кепки Вазелина и...

... обой по его указке. Они не оставят в покое твои руки и Натали`.

- Натали... - прошептал он с нежностью.

...Капитан Серякин организовал им свидание на свой страх и риск. Был первый взаимный поцелуй в крохотной комнатке с ехидным смотровым глазком на двери, где они перешагнули через свой стыд легко и свободно, не заботясь ни о чем, кроме любви. Он сказал ей, что теперь в его венах тоже есть дворянская кровь от той девушки, дочери русского генерала. Она обещала за нее молиться.

В эти минуты они любили всех и все любили их...

Жесткие нары стали ковром из цветов, низкий потолок над головой-распахнулся небом без единого облачка.

Но уже на следующий день, когда они лежали, укрывшись суконным одеялом, он почувствовал щемящее беспокойство за ее будущее, не придав тому вначале большого значения. Оно напоминало о себе следующей ночью без сна.

- Серякин, ты сдержал слово, ты сделал добро, - говорил он, лежа с открытыми глазами. - Что ты наделал, Серякин?!

Видел себя - без рук, ее - без носа. Уже не во сне вовсе, а наяву. И сучий пророк улыбался ему радостной улыбкой рано повзрослевшего пионера, держа волосатую руку в салюте, а в руке - топор.

В зоне капитан ловил усталые глаза зэка нахальным взглядом. Он краснел, заново переживая ее нежное, чистое понимание и ее собственную жертву. Она гладила по спине потерявшего над собой контроль зэка, повторяя:

- Не спеши, родной мой! Это надолго. Это навсегда.

Тогда он наконец прикрыл ее губы сил...