... со своим помощником, с коллегами-адвокатами. Журналисты меня уже ждали. Я дал интервью корреспондентам и телевидения и прессы и только после этого отправился на допрос. Журналисты остались меня ждать, предвкушая сенсацию: а вдруг меня еще арестуют или задержат?

Я поднялся на третий этаж РУОПа и вошел в обозначенный в повестке кабинет. Здесь уже сидело человек шесть-семь. В смежной комнате тоже были люди. Но все прикинулись, что шибко заняты и меня даже не замечают. На самом деле оперативники с большим интересом вглядывались в мое лицо, изучали мою реакцию, потом следили за ответами на вопросы.

Худощавый русоволосый мужчина средних лет, в очках, назвался следователем, взял мою повестку и спросил, есть ли у меня с собой какой-либо документ. Я выложил ему свои документы. Он присел и предложил мне расписаться в протоколе, что я допрашиваюсь в качестве свидетеля. Я сразу уточнил:

- Свидетеля в отношении кого? Своего клиента Солоника?

- Да, об этом тоже будет речь.

- Но по закону я не могу быть свидетелем и давать какие бы то ни было показания, связанные с моим клиентом Солоником. - И я тут же положил на стол заранее написанное заявление.

Следователь быстро ушел в соседнюю комнату, с кем-то, видимо, проконсультировался и, вернувшись через несколько минут, сказал:

- Беседа будет касаться не самого Солоника, а его побега.

- Но о побеге я знаю только из средств массовой информации.

- Хорошо. Я проведу с в...

... иции. Он вел себя как-то забавно: что-то им объяснял, рассказывал и смеялся, но милиционеры его не пропускали: не положено, и все.

Я взглядом отыскал среди милиционеров знакомого старшину, так как и раньше мне приходилось по работе бывать в этом отделении милиции. Я поздоровался и попросил его отойти в сторону.

- А что случилось, какая у вас тут проблема? - спросил я у него.

- Да вот, журналиста одного задержали...

Я всмотрелся в лицо мужчины и узнал его. Это было знаменитое скандальное дело, когда журналист, сотрудник одного из журналов, написал нецензурное стихотворение, и оно было опубликовано. Произошла совершенно нелепая реакция со стороны правоохранительных органов. За ним в редакцию приехала милиция и забрала за хулиганство - за публикацию нецензурных стихов в журнале.

По-моему, продержали журналиста в отделении милиции несколько суток и выпустили, прекратив так и не возбужденное уголовное дело. Теперь вот прославленный стихотворец нецензурного жанра приехал в отделение милиции с передачей для своих бывших сокамерников, с которыми познакомился в ИВС.

- Они находятся здесь? - спросил я у старшины, назвав фамилии своих клиентов.

- Да, здесь они.

- А как мне найти следователя?

- Идите в шестнадцатый кабинет. Он там.

Я постучал в дверь шестнадцатого кабинета и вошел. За столом сидели двое в штатском с кобурами на поясе. Это были оперативные работники. Я представился и спросил, где можн...

... е того, хотя Мансур и не был законником, но имел статус авторитета и обширные знакомства. Для Солоника было еще важно, что Мансур не входил ни в одну преступную группировку, а отношения его с Глобусом и Бобоном были далеко не гладкие.

Мне предстояло срочно найти Мансура, устно объяснить необходимость его помощи, а если он будет настаивать, то отнести ему и маляву. Но сложность возникла сразу же: Солоник не помнил его телефона. Я перебрал несколько вариантов выхода на Мансура: через коммерсанта Витю К., его адвоката, братву, тусующуюся в клубах и ресторанах. Не важно как, но один из каналов довольно быстро сработал.

У Киевского вокзала меня ждал в машине Олег, здоровенный детина, ростом около двух метров, а веса в нем было, наверное, килограммов сто. Потом я узнал его кличку - Малыш. Мы немного покружили, заехали в несколько переулков, снова въехали на привокзальную площадь и остановились у гостиницы `Славянская`. Я прошел за Малышом в холл, мы повернули сразу направо и вошли в одно из кафе.

Около окна сидел Мансур с каким-то парнем, который сразу пересел за соседний столик, когда я подошел. Это была охрана, к ней присоединился и Малыш.

Я понимал Солоника: он обращался к Мансуру еще и потому, что тот тоже побывал в шкуре приговоренного и сумел доказать свою невиновность.

Мансур показал рукой, куда мне сесть, и предложил что-нибудь заказать.

На вид Мансуру было лет 35 - 40. Темноволосый, круглоли...