... аем, будь уверен!

- Ну, коли так, то давай действовать начистоту: сбрось свою маску - теперь ведь не святки!

Собеседник Егорина отрицательно махнул рукой.

- Это лишнее... Никто не должен видеть моего лица. Для тебя, как и для других членов организации, я остаюсь `человеком в маске`!

Егорин не возражал.

- Слушай, - властным тоном заговорил незнакомец, поднимаясь со своего стула, - лично меня ты, наверное, долго не увидишь. Я уезжаю из Томска.

Тот, кто явится к тебе, передаст тебе вот эту карточку - член нашей организации. С ним ты можешь говорить открыто. Таким же путем и сообщу тебе и дальнейшие указания. Но помни одно: не вздумай кривить душой. Часу не проживешь!

Егорин взял протянутую карточку. Это был правильно обрезанный кусок картона, на котором чернел оттиск печати. Печать изображала череп с двумя скрещенными костями.

- Это что за штука? - удивился Егорин.

- Печать нашей шайки. Отныне ты член `шайки мертвой головы`. Посмотри эту карточку на огонь...

Егорин последовал его совету, но сколько ни вертел карточку перед лампой, ничего особенного увидеть не мог.

- Ничего не вижу... - поднял он голову и... ахнул от изумления.

Таинственный гость исчез также бесшумно и загадочно, как и появился.

Егорин осмотрел наружные двери квартиры - они были заперты.

На кухне спали мертвым сном... Холодный пот выступил на лбу Егорина.

Что это... Дьявольское наваждение!..

...

... окинул взглядом столики. Кравер, сидящий в одиночестве за одним из столиков, первым увидел Загорского и окликнул его.

Они обменялись рукопожатиями.

- В чем дело, добрейший Рудольф Карлович? - начал Загорский, усаживаясь против своего собеседника. - Вы, кажется, не совсем здоровы, - продолжал он, вынимая портсигар. - У вас такой нехороший вид!

Действительно, Кравер был желт, как лимон. События той памятной ночи и потеря денег сильно подействовали на беднягу. У него разлилась желчь, да и, вообще, чувствовал он себя неважно.

- Скажите лучше, как я еще остался жив! - с горечью отозвался Кравер, нажимая кнопку звонка.

- Я вас не понимаю! - пожал плечами Загорский.

Кравер начал бойко рассказывать, но в это время к их столу подошел лакей.

- Что вы съедите? Я ограничусь яйцом всмятку и бульоном. Нужно держать диету. Я положительно нездоров.

Кравер сделал кислую гримасу.

- Я закажу лангет... соус пикан, понимаешь...

Лакей молча поклонился.

- И дайте полбутылки лафита.

- Слушаю-с!

- Вы не можете себе представить, что с нами случилось на заимке у этого Ковригина, когда вы уехали в город... - начал Рудольф Карлович, морща свой орлиный нос.

- А именно?

Кравер подробно рассказал, с некоторыми даже преувеличениями, историю дерзкого нападения, жертвой которого сделался он и его друзья на заимке.

- Ваше счастье, что вы уехали в Томск и избежали общей...

... т возможным. Они условились адресами.

Свидание подходило к концу.

- Вот что, Ваня, хотела я тебя спросить, - нерешительно начала она, нервно вертя ручку своего кружевного зонтика. - Я имела основания думать, что ты так или иначе виновен в смерти... того человека, к которому ты меня постоянно ревновал.

Напоминание это болью отозвалось в душе Кочерова, но он сдержал себя.

- Теперь, когда все прошло, пережито нами, - продолжала Катя, - я хотела бы успокоить себя, убедиться, насколько верны были мои подозрения.

- Чего же ты хочешь?

- Я хочу знать и ты скажешь мне это... Скажешь правду, во имя любви ко мне, скажешь... Кто убил Александра...

Катя кончила и выжидательно смотрела на Кочерова. Тот прижался лицом к разделявшей их решетке и твердо выговорил:

- Только не я! Только не я! Катя, говорю тебе святую правду!

Торжественный тон этих слов не оставил в душе Кати места сомнениям и Катя больше не переспрашивала.

- Я тебе верю! - просто ответила она. Ее красивое лицо слегка затуманилось, старая, не вполне закрывшаяся рана сердца, дала о себе знать при воспоминании о безвестной смерти Пройди-света.

- Все еще ты любишь его! До сих пор не забыла! - с горечью заметил Кочеров.

Катя в ответ на это весело улыбнулась, блеснув своими жемчужными зубами.

- А ты уж и приревновал. Опять по-старому! Ах! Какой же ты чудак, Ваня... Спросила я тебя для того только, что бы между н...