... щинах, начитавшись Некрасова. Теперь вот его убили, а она не торопится...

-- Как Шекельграббер с ней познакомился? Он жил прежде в Москве?

-- Нет, она разошлась с первым мужем и ушла к Ване уже в Нью-Йорке, -- сказал Кашлин. -- Ребенок, по-моему, от первого брака, а может, и более ранний. От этой эмансипации женщины стали такие неразборчивые! Совсем потеряли стыд и голову.

Готовы заводить детей чуть ли не после первого комплимента.

-- Пока все, -- сказал я и поднялся. -- Загляну к вам завтра за досье на сотрудников. Если понадоблюсь срочно, то с пяти до семи меня обычно можно найти в одном из баров Дома журналистов.

-- Вы журналист? -- спросил Поглощаев напуганно.

Я покачал головой из стороны в сторону, дескать, и да, и нет.

Уже у двери я обернулся и спросил напрямик:

-- Послушайте, для чего вам нужен убийца? Ведь Шекельграббера не воротишь. Учтите, самосуд я не допущу.

-- Дело в том, -- сказал Поглощаев, -- что вчера в Сандуновских банях из моего пиджака украли портмоне с документами. Это может быть совпадением, но я не хочу рисковать.

-- Пожалуйста, -- сказал я, -- подключите к телефону определитель номера и магнитофон.

-- Мы не олухи, -- ответил Кашлин, -- уже подключили.

Покидая похоронное бюро, я взял со стола секретарши рекламный проспект.

-- Правильно, -- одобрила она. -- Готовьтесь за...

... т это выдержка! -- подумал я. -- Человека того и гляди в кутузку уведут, а он обедать садится!

-- Что вы от меня еще хотите? -- спросил Заклепкин.

-- Правды, Степан Николаевич, -- сказал я. -- Остап Бендер хотел от Корейко любви, а я всего лишь правды. Лучше немногословной и с чистосердечным признанием в письменном виде.

-- Но вы же и сами знаете, -- ответил он.

-- Кое-что, но не во всех подробностях. Если б я знал все, вы бы сейчас в `воронке` ехали в следственный изолятор, а ваш милый пуделек бежал б следом и скулил от горя.

Упоминание о собаке его покоробило.

-- Я вашего Шекельграббера не убивал, -- заявил он. -Охота была руки марать.

-- Ну конечно! Вас подставили, как в американском боевике.

А документы Поглощаева вы украли шутки ради, пытаясь развеять пенсионную скуку. Или вы клептоман?

-- Да, -- сказал он. -- Могу достать справку.

-- И где же, позвольте спросить, вы познакомились с объектом шутки и клептомании? Встретили в милиции на допросе?

-- Как вам будет угодно.

-- Вы сами-то верите в эту чушь?

-- Нет, -- ответил он, -- это вы верите.

-- Смотрите, -- сказал я, -- опять Опрелин мимо едет. Что это он каждый час дефилирует по переулку? Стоит вам из дома с собачкой выйти, и он тут как тут. Может, он за мной следит? А может, это он убил Шекельграббера и теперь на мою и вашу жизнь зарится?

-- Не знаю я никакого Опрелина!

-- Все, -- с ...

... ничего не поняли, -- сказал он. -- Я пришел извиниться.

-- И все?!

-- Все, -- ответил он и хлопнул входной дверью.

Дурак! Мог бы по телефону извиниться. Интересно, почему его так смутил вопрос о Поглощаеве? Зачем меня нанял этот счетовод, торгующий содой и соком редьки? От кого он хотел избавиться моими руками? Пока у меня один ответ -- от всех сразу...

Ближе к вечеру я собрался с духом, позвонил Поглощаеву и спросил в лоб:

-- Несколько дней назад вы ездили к Размахаевой. Зачем?

-- Она просила, чтобы я вас уволил под каким-нибудь благовидным предлогом.

-- Ну а вы?

-- Сказал, поздно, теперь это будет выглядеть подозрительно. Да и договор подписан.

-- А какая причина?

-- Не знаю. Что-то тут нечисто, по-моему.

-- Да все вы знаете! Не пойму только, зачем вам надо, чтобы я до всего докапывался сам.

Он в ответ тоже замолчал, как Опрелин и Терентьевич.

По-моему, они сговорились играть со мной в молчанку.

-- Дайте мне телефон в ту квартиру, где жил Шекельграббер.

Надо побеседовать с его вдовой.

-- Разве она уже приехала?

-- Разве вы не знаете?

-- ... Она поселилась не там, а у своей, можно сказать бывшей матери...

Я позвонил вдове и спросил, не пересылали ли в посольство документы Шекельграббера по почте. Она ответила, что давно пришли и даже сейчас у нее в руках. Я повесил трубку. Выходит, в словах Закл ...