... на пачки банкнот.

- Мы расстались в любви и согласии. Никто не сможет утверждать противное, если этот идиот через несколько шагов споткнется и сломает себе шею, - сказал Грандель, передавая Веркруизу пачку денег. - При случае прошу вас подтвердить, что я находился в вашем обществе, маркиз.

Не говоря ни слова, старик вновь протянул руку.

Помедлив, Грандель вложил в нее вторую пачку.

Веркруиз не убирал руки.

Антиквар спокойно отстранил ее.

Ламбера мучило желание курить. Но если бы те двое, что спрятались в тени за кустами и следили за входом в замок маркиза, заметили огонек, это стоило бы ему жизни. Люди Де Брюна стреляли без промаха.

Через частное сыскное бюро Ламбер установил постоянное наблюдение за антикварным магазином, поэтому в отличие от Пери знал, что Гранделя освободили. Новый ягуар репортера не уступал по мощности машине Де Брюна и, поняв, куда направляется Грандель, Ламбер даже обогнал его.

Вот уже добрый час Ламбер в отсыревшем плаще стоял в темноте под нудно моросящим дождем. Несколько раз он порывался чихнуть, но сдерживался. Ничем нельзя было выдать себя, если он не хотел, как Мажене, стать жертвой несчастного случая.

Чтобы скоротать время, Ламбер представил, как вернется сегодня ночью живым и невредимым в Париж с новой порцией информации о деле Эреры -Мажене. Он, как обычно, пропустит пару стаканчиков виски, потом разбудит Габриэлу. Спросонья она вна...

... сь, были высечены из мрамора.

Пери объяснил ей цель своего визита.

Доктор Жюно принял его сразу. У него было умное, резко очерченное лицо, и, судя по поведению, он знал цену себе и своему положению.

- Пери, Пери? Ах да, я встречал как-то ваше имя в газетах. Чем могу быть полезен?

Поскольку Пери еще не решил, как ему следует вести себя с доктором Жюно, то он, как бы невзначай, спросил:

- Что это за женщина прогуливает воображаемого ребенка за руку?

- Случай не особенно сложный. И абсолютно неопасный, - пояснил доктор. - Эта женщина, супруга состоятельного торговца, долго не имела детей. В сорок ей удалось родить. Уход за малюткой доверили кормилице.

Но у той был любовник. Чтобы неугомонный ребенок не нарушал их любовную идиллию, кормилица включала газовую плиту и на секундочку совала плачущую малышку в духовку, после чего та крепко засыпала. И вот однажды этот эксперимент окончился трагически... Но для матери ребенок по-прежнему жив... Впрочем, я полагаю, вы прибыли сюда не для того, чтобы услышать от меня эту историю?

Пери не ответил - резкий, леденящий душу крик, который, казалось, не могли заглушить даже толстые стены, опять остановил его.

- Смирительная рубашка, - сухо заметил доктор Жюно. - Есть случаи, когда без этого невозможно обойтись.

- Я прибыл сюда, - сказал Пери, - чтобы повидать бывшую певицу Эреру Буайо.

- Эреру Буайо? - Глаза доктора стали холодными и неприве ...

... к и вот этот, - он ткнул покойника носком ботинка, - будешь слезно сожалеть обо всем, не сомневайся. Да, схватить быстро и точно, - в этом заключена великая тайна жизни.

И Ламбер молниеносно схватил Де Брюна за нос, сжал его, как в тисках, и резко дернул, так что Де Брюн со стоном повалился на землю. Ламбер, как человек простой, мало задумывался о законности, но это была не худшая черта его характера.

Во всяком случае, после этого Де Брюн замолчал.

Глава 26

Несколько минут, которые Ирэн провела в комнатке, отделенной от палаты Эреры небольшим зарешеченным окошком, были самыми ужасными в ее жизни.

Сразу после ареста доктора Жюно его клиника перешла в распоряжение полиции, и Пери достаточно было отдать приказ, чтобы осуществить план Ламбера.

Когда Ирэн, поддерживаемая под руку молоденькой ассистенткой врача, вышла из смотрового кабинета, Ламбер ожидал ее в коридоре. Он собирался прикурить сигарету, но, увидев ее лицо, передумал.

- Как ты мог так поступить со мной? - мертвым голосом произнесла, наконец, она. И прежде чем он успел что-либо возразить, Ирэн обхватила голову руками и сквозь рыдания воскликнула: - Если бы я знала, если бы я только знала!..

Авакасов согбенно сидел в своей молельне, окруженный ликами святых в золотых окладах, перед которыми тускло мерцали красные и фиолетовые лампадки. В этом золотом саркофаге он походил на ожившую мумию. Все, что напоминало о жизни, казалось ему ...