... инолеум!

Бен сказал:

- Я, вероятно, смогу осенью добыть тебе в университете место преподавателя игры на гитаре. Не мастер-класс, конечно, но и не `Бегом к моей Лу`. Во всяком случае, хуже занятий в погребке `Веселый Птенчик` на авеню А, не будет.

Фаррелл протянул Брисеиде ладонь, и собака, плюхнувшись на нее мордой, сразу заснула.

- Да у меня теперь и гитары-то нет.

- А `Фернандес`?

На миг на него уставился тот Бен, какого он помнил: беззащитный, всегда немного испуганный и бесконечно, безумно честный.

Фаррелл ответил:

- Я его толкнул тому парню, который делал мне лютню. Хотел быть уверенным, что это серьезно.

- Значит, ты все же сделал что-то необратимое, - Бен говорил медленно, опустевшее лицо снова напоминало крепость. Фаррелл услышал на лестнице голос Зии, а за ним другой, помоложе, от боли лишившийся пола.

- Сюзи, - сказал Бен. - Одна из клиенток Зии. Платит ей тем, что убирается в доме. Она замужем за обормотом, который интересуется только серфингом и верит, что рак заразен.

- Так она что, действительно психиатр, Зия?

- Консультант. В этой стране ей приходится называть себя консультантом.

- Это ты так с ней встретился? Ты мне ничего не рассказывал.

Бен пожал плечами на давний, кривобокий манер, дернув головой в сторону, как птица, когда она ловит рыбу. Он начал что-то говорить, но и Зия разговаривала с ж...

... ; Маттео немедленно бросил щит, перекинул меч из правой руки в левую и снова пошел в наступление, на сей раз с большей осторожностью, пытаясь извлечь выгоду из неспособности своего врага далеко доставать мечом. Но приближаясь к скорчившемуся противнику, он слишком высоко поднял меч, и когда последовал логически неизбежный секущий удар по его ногам, Маттео пришлось отскочить и нанести ответный удар, еще не обретя равновесия. Потребное для удара усилие заставило его пригнуть голову достаточно низко, чтобы сквайр Мартин успел произвести отчаянный колющий выпад в тот самый миг, когда на его мотоциклетный шлем обрушился меч Маттео. Джон Эрне гневно крикнул: `Убиты оба!`, и бойцы с готовностью рухнули и, выдерживая должный стиль, жалостно перекатились на спины. Мартин, пластмассовый щиток которого раскололся, потирал сочившийся кровью нос.

- О Господи, - пробормотал Джон Эрне. Он поднялся, опять начав теребить бородку. Пока продолжался разговор, его мальчишеское тело так и оставалось натянутым, точно трос.

- Джон, - сказал Хамид, - объясните нашему гостю, почему вы не желаете иметь отношения к Лиге. Вы давным-давно могли бы возглавить ее.

Птичий взгляд Джона Эрне прогулялся от Хамида к Фарреллу и обратно, но лицо осталось безмятежным, как часовой циферблат.

- У меня здесь своя Лига, получше, - сказал он, постучав себя по лбу точно над заостренным краешком брови. - И она мне нравится ...

... в он сорвал и старательно прикрепил к своей шапочке, вспомнив рассказ про Святого Кита.

Ровно в двенадцать часов регаль и пара корнетов, холодных и мелодичных, утихомирили турнирное поле музыкой, сопровождавшей всхождение на трон Леноры и Богемонда. Следом `Василиск` отметил паваной выход Девяти Герцогов с челядью. Павана прозвучала до странности жалко, как-то боком соскальзывая со старинных инструментов, срываясь со струн Фаррелловой лютни, повизгивая, точно кусок мела, скребущий по школьной доске. Рядом с помостом стоял, просматривая свиток с перечнем музыкальных номеров, Хамид ибн Шанфара, и Фаррелл прошептал ему:

- Что такое? Мы эту мелодию черт знает сколько репетировали, она вообще так звучать не может. Дичь какая-то.

Хамид покачал головой.

- Это Турнир Святого Кита, друг мой. Я не знаю, в чем тут дело - в публике, в том, что короля вызывают на поединок, в пари, но только это всегда так, целый день всех лихорадит и все идет наперекосяк.

Сегодня он приоделся с роскошью, достойной любого из Девяти Герцогов - в черную с золотом переливчатую ткань и черный же тюрбан. Дернув головой в сторону двойного трона, по бокам от которого стояли теперь два герольда с корнетами, он сказал:

- Присмотритесь к Богемонду.

На этот раз Богемонд облачился не в царственный византийский наряд, но в доспехи. Светло-синий плащ стекал с его плеч, большой шлем лежал на коленях. Круглое лицо короля, ...