... вия существования. Севр пересмотрел продукты:

варенье и сухари вполне сгодятся. А все остальное!... Где взять консервный нож? Глупо подыхать с голоду совсем рядом с городом! Он сгрыз несколько сухарей, снял с банки бумагу. Ложки не было. Севру не хотелось есть руками. До этого он еще не дошел. А в самом деле, до чего он дошел? Без денег, без приличной одежды, он полностью зависел от Мари-Лор. Если по какой-то причине она не придет через пять дней, что с ним станет? Даже включить счетчики, воду, свет... Да, что с ним станет? Даже если он покажет в полиции записку, написанную Мерибелем перед смертью, которая неоспоримо доказывает самоубийство, даже если эксперты признают ее подлинность, все равно придется обЪяснять все, что случилось потом. Но кто сможет обЪяснить, если он и сам-то ничего не понимает! Что он здесь делает, в этой безукоризненной кухне, со своими сухарями и вареньем, грязными руками и бородой бродяги? Что ему мешает признать свое поражение, согласиться на скандал и разорение? Он честно искал причину. И не мог найти. Но в самой глубине души он знал, что не сдается. Он в начале падения. Может, он за что-то наказывает сам себя? Неясно. Он впервые спрашивал себя об этом. Пять дней! Хватило бы на целый судебный процесс!..

Он вышел на лестничную клетку и закрыл за собой дверь на ключ. Это тоже было идиотски-глупо. Он один, в доме, в блоке, во всем квартале!

Имен...

... а обиженное молчание, но не умея выдумать достойный ответ. Он ненавидел ее, но, как только она скрывалась в спальне, умирал от нетерпения, ожидал ее возвращения, приложив руку к груди. В полдень она ушла готовить себе обед, и он воспользовался ее отсутствием, чтоб немного выглянуть в окно. Пустырь был залит водой, поверхность которой пузырилась под дождем. Иногда низко над водой пролетала чашка. Скрадываемый ливнем городок дымил всеми своими трубами. Никого не было видно... Почтальон... Мясник... Она наверное все это выдумала, чтоб помучить его. Он не осмелился поесть. Она не стала включать телевизор, любуясь его растущим беспокойством. Начиная с двух часов, это она каждую минуту поглядывала на часы.

- Она приедет издалека?... В таком случае, ей следует поторопиться.

Не мог же он в самом деле умолять ее замолчать. Чтоб успокоиться, он собрал свои вещи, проверил содержимое карманов.

- Посмотреть на вас, - сказала она, - так действительно подумаешь, что вы собираетесь уезжать. Вы великолепный актер, мсье Дюпон... Но соглашение есть соглашение; сами сказали. Значит, в пять часов уедете... Я завела будильник. Он плохо ходит, но в пять часов прозвенит... Так ведь?

С половины четвертого он вернулся на свой пост у окна. Она сама замолчала, почувствовав нависшее в комнате напряжение. Слышался лишь свист ветра и шум дождя. Ночь мало-помалу опустилась с темного неба. При въезде в го ...

... расскажете все... абсолютно все... с самого начала.

- Только ничего не выдумывайте! - сказала она. - И принимайте меня такой, как я есть... Деньги очень много значили в моей жизни... Я вышла замуж, потому что муж означал обеспеченность. Так делают многие женщины, вы же знаете!... Я не любила его, но он был терпим. Как я уже говорила, нам пришлось уехать из Алжира в Валенсию. С Филиппом я встретилась там...

Она почувствовала, как пальцы Севра сжались у нее на запястье.

- Ну-ну, Жорж! Будьте благоразумны! Все это давно-давно прошлое. Вы же сами признали: ваш зять был страшный человек. Ему трудно было сопротивляться. Он был такой барин, может, вы этого никогда и не знали. А мне было так тоскливо!... Знаете, Севр, очень легко овладеть женщиной, которой тоскливо. И потом, он строил такие планы! Женщина - это планоядное животное; запомните и это. Я пошла бы за ним на край света. Он говорил мне, что богат, но хочет еще больше разбогатеть, ради меня. И что скоро разбогатеет. А пока, поскольку он хотел, чтоб я постоянно была рядом, он купил мне эту квартиру... Точнее, ее купил мой муж на мое имя; он охотно вкладывает деньги за границей.

- Вы сюда приезжали в отпуск? - прервал ее Севр.

- Я приезжала сюда два раза летом.

- Мерибель приезжал сюда к вам?

Он хотел встать, но она удержала его рядом с собой.

- К чему ревновать?... Ведь он мертв... Вы хуже ребенка... Нет, успокойтесь, э ...