... а голову, вроде бы для того, чтобы поправить случайно выбившуюся прядь своих мягких блестящих волос. Ее светская улыбка ничего не выражала, хотя должна была производить впечатление дружеской.

- Чем могу служить? - спросила она.

У меня на носу были толстые роговые солнцезащитные очки. Повысив голос и вложив в него немного птичьего щебета, я пискливо спросил:

- Нет ли у вас, случайно, Бен Гура 1860 года издания?

Она не произнесла сразу же `Что-о, извините?`, но была очень близка к этому. Она бледно улыбнулась.

- Первое издание?

- Нет, - ответил я. - Третье, с корректорскими ошибками на сто шестнадцатой странице.

- Боюсь, что нет...

В настоящее время у нас его нет на складе, -ответила она.

- А может есть Шевальей Одюбон 1840 года, полное собрание, естественно?

- Увы...

Пока что у нас этого нет, - промурлыкала она с явно заметным раздражением. Улыбка все еще блуждала по ее лицу, но она висела уже на самом краешке и казалось, вот-вот упадет на пол и расколется на куски.

- Ведь ваша фирма продает книги, - заметил я вежливым фальцетом.

Она окинула меня взглядом с головы до ног. Улыбка исчезла с ее лица, а взгляд стал жестким. Она сделала напышенную и компетентную мину и покрашенными в серебряный цвет ногтями постучала по стеклянной полке.

- А по вашему что это такое? Грейпфруты? - язвительно допытывалась она.

- О, эти вещи меня не интересуют, понимаете ли. ...

... ней мужчина хотел ей что-то растолковать. Она резко повернулась к нему и произнесла пару таких слов, что он покраснел и быстро отступил. В глубине зала, в той его части, которая была отделена латунным ограждением, открылась дверь. Из нее вышел Эдди Марз с приклеенной к лицу безразличной улыбкой и с руками в карманах смокинга.

Он производил впечатление человека, очень довольного собой. Подойдя к среднему столу, он остановился и спросил спокойно, но менее вежливо, чем его крупье:

- Что-нибудь случилось, миссис Риган?

Она мгновенно повернулась к нему. Я увидел как челюсти ее сжались так сильно, словно она уже больше не могла вынести внутреннего напряжения.

На его вопрос она не ответила.

- Если вы больше не желаете играть, - серьезным голосом сказал Эдди Марз, - то позвольте послать кого-нибудь с вами, чтобы он провел вас до дома.

Стиснутые челюсти Вивиан побелели, щеки зарумянились. Она громко засмеялась и со злостью сказала:

- Еще одна игра, Эдди. Все на `красное`. Я люблю красный цвет, цвет крови.

Эдди Марз бледно улыбнулся, кивнул и сунул руку во внутренний карман смокинга. Вынув большой бумажник из крокодильей кожи с монограммой и позолоченными краями он небрежно бросил его на стол.

- Примите заклад на какую-нибудь сумму. Если никто из присутствующих не возражает, колесо рулетки будет вращаться исключительно для вас, - он склонил голову в сторону Вивиан.

Никто, естественно, не возражал ...

... осил я.

Он сглотнул слюну, сигарета задрожала в его сжатых губах.

- Мне кажется, я вас не знаю, - произнес он тихим, как будто испуганным голосом.

- Марлоу. К вашим услугам. Человек, за которым вы несколько дней пытаетесь следить.

- Ни за кем я не слежу.

- Зато эта телега - да. А может она вам не подчиняется? А впрочем, делайте все, что вам нравится. Сейчас я иду завтракать в кафе напротив.

На завтрак будет апельсиновый сок, яичница с ветчиной, булочки, мед, три или четыре чашки кофе. Ага! И зубочистка. Потом поеду в свою контору, находящуюся на седьмом этаже, в здании, напротив которого мы стоим. Если вас по-прежнему что-то будет тревожить, решитесь и приходите выплеснуть это из себя. А я тем временем пойду и смажу свой пулемет.

Я оставил его в машине, моргающего глазами.

Спустя двадцать минут меня посетила уборщица и мне представилась возможность распечатать толстый конверт, адресованный на мое имя красивым старомодным почерком. В нем была короткая официальная записка и чек на пятьсот долларов, выписанный на Филиппа Марлоу и подписанный за генерала Гая Бризея Стернвуда Винсентом Норрисом. День начинался действительно чудесно. Я как раз заполнял бланк для банка, когда звук звонка дал мне понять, что кто-то решил посетить меня. В комнату вошел маленький человечек из `плимута`.

- Ну, наконец-то, - сказал я. - Входите и снимайте плащ.

Он осторожно, пока я придерживал дверь, прос ...