... чиваться. Но не скрывать их и не лгать. Четверо моих старших кузенов, а фактически братьев, сочувственно говорили, как трудно мне будет следовать его правилам.

- Садись, - сказал он.

В комнате было тепло. Я снял пеструю куртку на `молнии` и положил на пол рядом со шлемом. Потом сел в легкое кресло, на которое он указал.

- Я участвую в дополнительных выборах в Хупуэстерне, - начал он, - как кандидат. На место члена парламента, который умер.

- М-м-м... - Я моргнул, до меня не сразу дошли его слова.

- Ты слышал, что я сказал?

- Ты имеешь в виду, что включился в предвыборную гонку?

- Твой американский друг Чак сказал бы, что я включился в предвыборную гонку. Но в Англии говорят, что я выставил свою кандидатуру на место в парламенте.

Я не знал, как полагается реагировать в таких случаях: `Прекрасно!`, `Ужасно!`, `Зачем?`

- Выставил кандидатуру? - недоуменно повторил я.

- Это место при незначительном перевесе голосов переходит от одной партии к другой. Его называют переходящим местом. Исход выборов неясен.

Я рассеянно обвел взглядом безликую гостиную. Он с едва заметным нетерпением ждал.

- Какое предложение? - повторил я.

- Да, теперь... - Его словно отпустило, и он расслабился. - Вивиан Дэрридж говорил с тобой грубо?

- Да.

- Обвинил тебя в употреблении наркотиков... Это его собственное изобретение.

- Но зачем? - в который раз недоуменно повто...

... ей партии до самых отдаленных мест. А теперь решать избирателям.

Он поблагодарил Оринду за работу на его стороне. Огромная щедрость...

проверенная преданность... Оринда, великолепная в золотых цепочках и изумрудно-зеленом, выглядела скромной и очаровательной.

Полли рядом со мной издала звук, близкий к тошноте. Я подавил дрожавшее во мне хихиканье.

- Не думайте, будто я забыла, - сурово проговорила она, - что это вы превратили Оринду из врага в ангела. Я терплю это только потому, что партийный центр хочет использовать таланты вашего отца. Помогите ему войти в парламент, сказали мне. Там более-менее так же, как и вы, сказали мне:

поставьте его ноги на эскалатор, и он поднимется до самого верха.

Но кто-то, подумал я, пытался помешать, самому первому шагу. Вероятно, пытался. Пуля, восковая пробка, необъяснимый пожар. Если и правда кто-то хотел остановить его подобными способами, а не оставить решение до урны с бюллетенями... То кто? Пока ни один человек серьезно не искал ответа на этот вопрос.

Закончив речь, отец подошел к Полли и ко мне. Глаза его сияли от возбуждения. Весь организм жил единой целью. Строгие черты лица кричали о сильном разуме. Темные волосы курчавились здоровой животной энергией.

- Я выиграю дополнительные выборы, - широко улыбаясь, объявил он.

- Я выиграю. Я чувствую, что выиграю.

Его эйфория зажгла собравшихся верой в кандидата и продолжалась до завтрака н ...

... - ту. И поскольку под руку подвернулись краткосрочные языковые курсы, я выучил французский. И мой словарь вырос от слов piste и ecurie (скаковая дорожка и конюшня) до закона и порядка.

Я старался как можно чаще ездить в конюшню Сталлуорти и не пропускать тренировки с Будущим Сары. А иногда по субботам участвовал на нем в скачках. После первого взлета гнедого в качестве новичка находить скачки, в которых возможна победа для сильного, но неэффектного скакуна, оказалось трудным. Но и просто участие радовало меня. Мы занимали четвертое, пятое, шестое место. Одно легкое падение и никаких упреков.

Однажды в очень холодную декабрьскую субботу в конце моего первого семестра я стоял на трибуне в Тонтоне и смотрел, как одна из лошадей конюшни Сталлуорти стремительно и плавно первой приближалась к прыжку через последнее препятствие на дистанции. И вдруг забор развалился и рухнул, сбив лошадь с ног и ударив ее по шее.

Служащие поставили вокруг места катастрофы щиты и с помощью лебедки убрали тело лошади. Минут через десять я подошел к Сталлуорти, пытавшемуся успокоить владелицу скакуна. Плачущие леди не были специальностью Сталлуорти. Сначала он попросил меня найти Джима, потом отменил свое распоряжение и просто передал рыдающую женщину мне, сказав, чтобы я повел ее выпить. Многие тренеры бледнели и дрожали от потрясения, когда погибали их лошади.

Сталлуорти только 1 пожимал плечами и переворачивал страницу. ...