... думала о своем туалете. На ней было пышное белое платье с живой красной розой на груди.

Золотистые косы, переброшенные на грудь, спускались чуть ли не до колен.

- Маргарита! Настоящая Маргарита, в которую до безумия влюбился Фауст!

Лора обиделась.

- Не говори непристойностей, Генрих! Ведь Фауст погубил Маргариту, и эта девушка совсем не умела себя вести.

Генрих едва удержался от смеха.

- О Лора, я совсем не то имел в виду! Я думал о красоте этой девушки, о ее длинных косах, а не о том, как она ведет себя.

- Тогда я прощаю...- Лора крепко сжала руку Генриха и открыла дверь в столовую.

Ослепленный ярким светом, Генрих не сразу разглядел всех гостей, заметил только, что их очень много. Но ему пришлось обойти всех и каждому пожать руку, вернее каждой, ибо тут собрались исключительно женщины, жены и дочери офицеров гестапо. Старые и молодые, худые и толстые, блондинки и рыжие, красивые и уродливые. Впрочем, их всех объединяло что-то общее, и лишь потом Генрих догадался, что этим общим было выражение любопытства на всех обращенных к нему лицах. Лишь одна из присутствующих чем-то отличалась от других, может быть тем, что вначале не обратила на Генриха ни малейшего внимания.

Это была красивая девушка лет двадцати восьми, с коротко подстриженными волосами, бледным, словно мраморным, лицом и большими синими глазами.

Длинные темные брови, кончики которых доходили до висков, а на...

... опасного врага, тем более что именно он через провокатора напал на след ваших людей. Я думаю, что провокатора надо немедленно убрать, а связных в Сен-Реми на время удалить от работы...

- Спасибо. Все эти сведения для нас чрезвычайно ценны. Но как же нам поступить с вами? Может, останетесь у нас?

- Рано, Андре. Не имею права.

- Тогда надо инсценировать ваш побег. Я сейчас позову начальника штаба.

Он мастер на такие трюки.

- Но он человек надежный?

- Совершенно. За него я ручаюсь головой. Он ненавидит фашизм, умеет молчать и отчаянно храбрый, как все русские.

- Ладно. Вызовите его.

Через несколько минут на пороге появился знакомый Генриху маки в немецком мундире.

- Вот что, друг, мы поймали не того, кого надо, и сейчас должны исправить свою ошибку, но так, чтобы об этом знали только ты да я. Вначале познакомьтесь - это тот офицер, который приезжал ко мне в Ла-Травельса. И об этом знаем лишь ты да я.

Широко улыбаясь, Мельников крепко пожал руку Генриха. Тот скривился.

- Больно? А глаз не болит? Не думал я, что это вы!

- Так этот синяк я получил от вас?

- От меня,- Мельников виновато вздохнул, взглянул на свой кулак и укоризненно покачал головой.

Объяснив свой план инсценировки побега, Андре Ренар вопросительно взглянул на своего начальника штаба.

- Единственный выход! А инсценируем все так, что комар носа не подточит. Это я уже ...

... глаза, пряча чуть встревоженный блеск глаз.

- Я слышал от Курта, что вы собираетесь за него замуж!

Лицо Лидии зарделось.

- Мы договорились подождать до конца войны...

- Вы его любите?

- Если девушка дала согласие...

- А он вас?

- Любит!- не задумываясь, ответила Лидия.

- Тогда я очень жалею, что все так вышло. Я хорошо отношусь к Курту и хотел, чтобы его жизнь сложилась счастливо, но...

- Вы хотите сказать, что ему не позволят жениться на девушке итальянке?- с вызовом спросила Лидия.

- Я хочу сказать, что вы никогда не поженитесь! Никогда! И не потому, что кто-то не разрешит, а потому...Генрих остановился, сделал паузу и продолжал, отрубая слово от слова,- потому что тотчас после нашего разговора я вынужден буду арестовать вас и отправить на допрос!

Лидия вздрогнула, словно ее неожиданно хлестнули нагайкой. В черных глазах блеснул злой огонек.

- У вас для этого нет никаких оснований. Все ваши вещи, кажется, целы.

Я уже год живу у графини, и за это время, кажется, не пропала ни одна мелочь.

- Не прикидывайтесь! Вы знаете, что я имею в виду!

- Я знаю лишь то, что я ни в чем не виновата!

- Это вы будете доказывать на допросе в гестапо.

- А разве это не допрос?

Во взгляде девушки было столько презрения, что Генрих невольно смутился.

- Я не работник гестапо и не следователь... - сказал он, словно оправдываясь. - ...