... было уже непоправимо.

Однако, я подумал, узнаю ли я что-нибудь новое если вернусь к Тони, в конце концов, мужчина с грубым лицом не мог быть в двух местах одновременно. Если он решает дела с Антуанеттой, какие бы они ни были, в этот момент угрозой для Оливии он не являлся. Я повиновался своему желанию - любопытству или чувству ответственности. Я мог бы покрайней мере выяснить, что случилось там с Тони - если вообще что-то случилось.

Мне всегда тяжело на улице с односторонним движнием и мне показалось, что прошло много времени, когда я снова очутился на тротуаре напротив трехэтажного дома Тони. Виднелся свет сквозь закрытые жалюзи одного из окон наверху. Да, она же сказала мне, что рисует. У ней может быть полуночная вспышка артистического вдохновения, но было бы гораздо лучше, если бы в окне не горел свет, как если бы она легла спать, усталая после такого насыщенного вечера.

Я начал быстро подниматься по лестнице, не принямая во внимание обычных мер предосторожностей, а только сжал рукоятку маленького ножав брючном кармане. Когда я поднялся на лестничную площадку третьего этажа, я заметил приоткрытую дверь и понял, что появился слишком поздно. Я перевел дыхание, толкнул дверь и вошел в ярко освещенную комнату.

В комнате с наклонными карнизами было просторно. Все пространство пола попадало в поле зрения, потолочное пространство - менее. Cвет из окна видимо давал достаточно ...

... возвращаясь с авианосца вместе с лейтенантом Брейсуейтом и я говорил о них с Оливией, которая была на этом побережье летом. Она согласилась, что в это время года, довольно прохладного для плавания или пикников, здесь, на досуге, могли бы совершить убийство или любое друге преступление внезапно посетившее ум будущего преступника. Трудность состояла бы в том, что бы найти объект преступления, в особенности, если перед ним стоял другй противник.

Я отметил то, что Оливия покручивала на пальце свое обручальное кольцо, - Как смешно, - произнесла она.

- Что именно?

- Быть замужем таким вот манером. Просто гворя - хладнокровно. Поль?

- Что?

Она не смотрела на меня. - Подалуйста запомни, что несмотря на прошлую ночь, все это чисто деловые отношения.

Я произнес окоченело, - Если вам угодно, я не буду настаивать на супружеских отношениях...

- Нет, не это я имела ввиду, - быстро сказала она. Даже не то, если бы мы были влюблены один в другого, или доверяли друг другу, в самом деле.

И не то, если бы на самом деле хорошо знали друг друга и решили бы провести оставшуюся жизнь вместе.

- Что ты хочешь мне сказать, доктор?

И опять она не смотрела на меня, - Просто я не такая уж очень хорошая женщина. Как я привыкла думать. Хорошая-прехорошая. Ангел просто. Глубоко патриотичный и высокоморальный гажданин. Совсем нет, клянусь тебе в этом.

Последние несколько дней, по ...

... у - медсестру. Она все еще была в своем белом одеянии и со своей глупой специальной прической, но она не выглядела так свежо и блестяще как в баре `Фламинго`. Она уже увидела насилие и смерть.

- Ты кажется пошел вразрез с моими инструкциями, мистер Брейсуейт.

Разве не эту леди, я инструктировал тебя, сохранять в безопасности ценой твоей жизни?

Он облизал пересохшие от волнения губы.

- Но сэр, она была вооружена...

- Вот как? Разве она стреляла в тебя? Я не вижу, чтобы с тебя обильно стекала кровь. И какого дьявола ты тут делаешь, мисс? - спросил я у Дотти Даден.

Она с возмущением посмотрела на меня, - Почему вы спрашиваете меня?

Можно подумать, что у меня был выбор! Когда в моем распоряжении было стольно времени, сколько было у меня, я ценю, то что мне еще сказали, что все это значит! - Огорчение и обида заставили ее выпрямиться и не опираться на руку. Она сама высвободилась от поддерживающей ее руки Брейсуейта. - Хватит меня держать... глупый Ромео! Использовать мою квартиру и притворяться.... Держи свои руки подальше!

- Но не могла же я оставить ее у телефона, Поль? - сказала мне Оливия. Я не думаю, чтобы тебе понравилось вмешательство полиции. Вот я и заставила ее поехать с нами.

- Я не помню, чтобы просил чьего бы то ни было вмешательства раньше двенадцати тридцати трех, - сказал я. Выражение ее лица изменилось. Я сказал слабо: - ах, дьявол! Оставим это, ...